На Дерибасовской

На Дерибасовской я пивом торговал. Ну, было дело, я не доливал. Так я ж за это срок свой отбывал В Сибири рядом с озером Байкал. А ты попробуй на зарплату проживи. Да не захочешь ты ни женщин, ни любви. Пойдешь на рынок, купишь мяса и капусты, И на душе без денег сразу станет пусто. Да если б был бы я волшебник или джинн, А то же шачил я в семье всего один. А посему я постоянно рисковал и пиво в кружку, Как всегда, не доливал. Канючит деньги теща на свои курорты. Жена просила каждый месяц на аборты. Сын клянчил деньги по два раза на неделе, То на попойки там, а то на опохмелье. А дочка дура подцепила мужика. Он дармоед и исполнитель гопота. Три тыщи, сволочь, у меня он взял взаймы. Жениться с Бэллой, говорит, решили мы. Я дал, конечно, лучше пива не долью, Но не обижу дочь любимую мою. Бывало, пиво я водою разбавлял, А чтобы пенилось, я соды добавлял. Мы жили в коммуналке шесть семей, Шесть раззугерённых, шесть гремучих змей. В компот мне соли подсыпал один огой, Другой огой передо мной ходил нагой. Себя по пятницам я в ванной обмывал, А кто-то воду в это время закрывал. Я посещать боялся нашу синагогу. Однажды лошадью мне наступили там на ногу, И все такое надоело мне терпеть. Ведь жизнь идет, пожить же надо в ней успеть. И я на свой на трудовой аккредитив купил для Нас для всех большой кооператив, Потом для дочки, сына и жены в придачу купил Подальше от людей лесную дачу. И чтоб на дачу добирались мы недолго, Купил для нас, для всех я новенькую Волгу. Пивная пена откровенно помогла Мне провернуть и не такие там дела. И хоть я жил, как говорится, припеваючи, Я жил, как видите, всегда с огнем играючи. И я засыпал. За меня вдруг повязали и по закону очень строго Наказали. Что говорить, мы все с пятою Ахиллеса. Меня отправили в тайгу на рубку леса. Я десять лет махал заточенным топориком. Вернулся с грыжей и с язвой, и с запорами. Но день и ночь мечтал я только об одном: Чтоб снова с пеною играть в ларьке пивном. А тут нам вызов из Израиля прислали, И мы в Америку уехать пожелали. Мы разрешения не очень долго ждали, И самолет унес нас в западные дали. В Нью-Йорке я купил большой пивной ларек и всех Своих с собой на каторгу обрек. За доллар трудимся мы, что ни говори, Как там поется, от зари и до зари. Таких, как наш ларек, других пивных ларьков тут Развелось как нерезаных хорьков. Попробуй только хоть чуть-чуть спустить напор. Судьба смертельный зачитает приговор. Тут если в кружку не дольешь хотя бы грамм, Тебе устроят похоронный тарарам. И пиво тут не как в Одессе люди пьют. За пену даже тут и цента не дают. На Дерибасовской я пивом торговал и очень скромно Потихоньку воровал. Я жил в Одессе, пиво всем не доливая. А здесь, чтоб жить, ой-вей, я всем переливаю. Я жил в Одессе, пиво всем не доливая. А здесь, чтоб жить, ой-вей, я всем переливаю.