Мы шли этапом

Мы шли этапом, и не раз колоний крикнув: "Стой!", садиться наземь в снег и грязь приказывал Конвой. И равнодушны и немы, как бессловесный Скот, на корточках сидели мы до окрика: "Вперед!". Сто пересылок нам пройти пришлось за этот срок, И люди новые в пути вливались в наш поток. И раз случилось среди нас, пригнувшихся опять, Один, кто выслушал приказ, он продолжал Стоять. И хоть он тоже знал приказ, в пути зачтенный Нам, стоял он, будто не слыхав, Все так же прост и прям. Спокоен, прям и очень прост среди склоненных всех Стоял мужчина в полный рост, над нами глядя вверх. Минуя нижние ряды, конвойный взял прицел. "Садись", он крикнул, "слышишь ты, Садись!". Но тот не сел. Так было тихо, что слыхать могли мы сердца ход. И вдруг конвойный крикнул: "Встать, Колонна, марш вперед!". И мы опять месили грязь, не ведая куда, Кто с облегчением смеясь, кто бледный от стыда. По лагерям кого куда нас разбросало врозь, Но даже имени его узнать мне не пришлось. Прошло с тех пор уж много лет, Закончились срока. Как будто прошлой жизни нет, зима не на века. Но мне высокий и прямой запомнился навек над Нашей согнутой толпой стоящий человек. Над нашей согнутой толпой стоящий человек.