Казачья

Над сивашной грядой, над гнилою волной Чайки в пене соленой проносятся. Под разрывами пуль берег как неродной. Кто пощады людской тут допросится? Потеряв седока с перебитым седлом, Конь буланый застыл на пригорочке. Рядом в черной воде выпал мертвым пластом Есаул, ослабевши из лодочки. Мужики сидят на завалинке, самосадный дым вниз Плывет. На Руси сошлись лапти, Валенки, колокольный звон вдаль зовет. А пулемет копыт дробью стелется, Грива лезет в рот на скаку, на казацкий чуб Ворон целится. Помоги, судьба, казаку! Кто-то там за грехи полстраны разделил. Брат на брата, батрак на хозяина. Красный белых рубил, белый красных рубил. Небесам все одно россиянина. Пол-России в крови. Сколько бедных сирот без отцов, Матерей и на паперти. И мальчонка стоит у церковных ворот, Весь в тряпье из залатанной скатерти. Мужики сидят на завалинке, самосадный дым колесом. На коней седло, лапти, валенки бросят на траве под Кустом. А пулемет копыт дробью стелется. Шашка снова тут на боку. Ох, дожить до ста да слабо верится. Помоги, судьба, казаку. Над сивашной грядой, над гнилою волной Чайки в пене соленой проносятся. Под разрывами пуль берег как неродной. Кто пощады людской тут допросится? Ох, уж эта война столько бед родила. Ну чему же народ тут научится? На гражданской резне хватит нам, Господа, за Россию родимую Мучиться. Мужики сидят на завалинке, самосадный дым на груди. Не берет табак, очень слабенький, Не растет махра на крови. А пулемет копыт дробью стелется. И споткнулся конь на скаку, на казацкий чуб ворон Целится. Помоги, судьба, казаку. Помоги, судьба, казаку.