Королева

Никто из ныне живущих не помнит того, Как она здесь появилась. Имя ее забыто и давно не имеет смысла, Ведь звери не умеют говорить, а люди, Попадающие сюда, и сами еще не знают своих имен. А теперь на картинке королева. Она красивая? Да, у нее длинные золотые волосы, Белое платье и глаза, ласковые, Как у мамы. У нашей мамы? У любой мамы. Она всегда держит наготове крутой кипяток, Спящий в чайнике над очагом, и фарфоровые чашки, Так не подходящие этому дому. Скатерть, накрытая на стол, пока не создана. Часы на комоде еще не изобретены. В открытое южное окно светит весеннее молодое Солнце. В закрытое западное стучится ворон. Она открывает створку и встречает его как родного Брата. Ворон ершится на спинке стула и медленно засыпает Под звук домашних хлопот, пока не вздрагивает от Стука в северное окно. Она открывает и его, впуская еще одно создание. Никогда не угадаешь кого. Новые души не имеют формы и даже цвета. Но затем она и живет на границе начала и Пустоты. Укладывая новую душу в перетник, Она садится у окна и открывает книгу с бесконечным Числом страниц. Каждая сказка имеет свой сюжет. Ни одна не повторяет предыдущую. Кто написал их когда-то? Написаны ли они до того, как она открывает книгу? Будут ли существовать, когда закроет? Все это тайна, Пока не созданная в мире живущих и уже забытая На той, другой стороне. Покачиваясь в скрипучем кресле, она читает первое Слово, и душа под ее ладонью начинает пульсировать. Внутри загорается крохотный, едва заметный огонь. Из белого он превращается в голубой или желтый, Малиновый или золотой, фиалковый и снова белый. Она не отвлекается и ведет пальцем по строчкам. Упустишь одно слово потеряешь день или год. К концу сказки у нее на руках лежит еще Не родившийся ребенок. Проклятие всего мира, спасение сотни королевств, Человек или зверь, первый и последний крылатый змей, Почти пробудившийся в яйце, Любимое дитя, которому нет ни цены, Ни спасения.