И вновь безволье, и упадок

И вновь безволье и упадок, И вялость в мыслях, и разброд. Как часто этот беспорядок за просветлением настает! Падения эти и подъемы Как в совершенстве мне знакомы. От них есть средство, искани, лекарство от душевной Лени Божественное откровение, всесильное и в наши дни. Всего сильнее им согреты страницы Нового Завета. Вот, кстати, рядом и они. Я по-немецки все Писание хочу, Не пожалев старания, уединившись взаперти, Как следует перевести. Открывает книгу, чтобы приступить к работе. Вначале было слово. С первых строк загадка. Так ли понял я намек? Ведь я так высоко не ставлю слово, чтоб думать, Что оно всему основа. В начале мысль была. Вот перевод, он ближе этот стих передает. Подумаю, однако, чтобы сразу не погубить работы Первой фразой. Могла ли мысль В создание Жизнь вдохнуть? Была в начале сила. Вот в чем суть. Но после небольшого колебания я отклоняю это Толкование. Я был опять, как вижу, с толку сбит. В начале было Дело, Стих гласит. Опять стучится кто-то. Вот досада! Войдите. Кто там? Это я. Войди ж. Заклятье повторить три раза надо. Войди, Войди, Войди! Вот ты меня и лицезришь. Я убежден, поладить мы сумеем и сообща твою тоску Рассеем. Жил был король Когда-то. Ха-ха! Жил-был король державный с любимицей блохой. Он был ей друг, из правды защитник неплохой. И объявил он знати: "Портному прикажу ей сшить Мужское платье, как первому пажу". И вот блоха в одеже, вся в бархате, В шелку, звезда, как у вельможи, И шпага на боку. Сенаторского чина отличие у блохи. С блохой весь род блошиный проходит на верхи. У всех прыщи на коже, но жаловаться страх, Хоть королева тоже в укусах и прыщах. Блохи не смеют трогать ее, боится двор. А мы блоху? А мы блоху? А мы блоху под ноготь, и кончен разговор. И кончен разговор. Смотри, как расфрантился Мефисто. Из кармазина с золотою ниткой камзол в обтяжку, На плечах накидка, на шляпе петушиное перо, А сбоку шпага с выгнутым эфесом. И хочешь знать, вот мнение мое: сам облекись в Такое же шитье, чтобы в одежде, свойственной Повесам, изведать после долгого поста, Что означает жизни полнота. В любом наряде буду я по праву тоску существования Сознавать. Я слишком стар, чтоб знать одни забавы, И слишком юн, чтоб вовсе не желать. Что даст мне свет, чего я сам не знаю? Смиряй себя Вот мудрость прописная, извечный нескончаемый Припев, которым с детства прожужжали уши. Нравоучительной этой сушью нам всем до тошноты Осточертев, Я утром просыпаюсь с содроганием и чуть не плачу, Зная наперед, что день пройдет глухой к моим Желаниям и в исполнение их не приведет. Намек на чувство, если он заметен, Недопустим и дерзок чересчур. Злословие все покроет грязью сплетен и тысячу своих Карикатур. И ночь меня в покое не оставит. Едва я на постели растянусь, меня кошмар ночным Удушьем сдавит, и я в поту от ужаса проснусь. Бог, обитающий в груди моей, влияет только на мое Сознание. На внешний мир, на общий ход Вещей не простирается его влияние. Мне тяжко от неполноты такой. Я жизнь Отверг И смерти жду С тоской. Смерть посетитель не ахти Какой. Блажен, кому она в пылу сражений, Увенчанная лаврами, придет, кого сразит средь вихря Развлечений или в объятиях девушки найдет. При виде духа кончить с жизнью счеты я был Вчера на радостях не прочь. Но если я не ошибаюсь, кто-то не Выпил яда именно в ту ночь. В придачу ко всему ты шпион. Я не всеведущ, я лишь искушен. О, если мне в тот миг разлада был дорог Благовеста гул и с детства памятной отрадой Мою решимость пошатнул, Я проклинаю ложь без меры и Изворотливость без дна, с какою в тело, Как в пещеру, у нас душа заключена. Я проклинаю самомнение, которым ум наш обуян, И проклинаю мир явлений, обманчивый, Как слой румян, и обольщение семьянина, Детей, хозяйства и жену, и наши сны, Наполовину неисполнимые. Кляну, кляну Мамона, власть наживы, Разлившей в мире все кругом. Кляну святой любви порывы и опьянение вином. Я шлю проклятие надежде, переполняющей сердца, Но более всего и прежде кляну Терпение глупца. Ему дан нрав Отчаянный и страстный. Во всем он любит бешенство, размах. От радостей земли он ежечасно срывается куда-то Впопыхах. Я жизнь изведать дам ему в Избытке И в грязь втопчу, и тиной Оплету. Он у меня пройдет всю жуть, Все пытки, всю грязь ничтожества, Всю пустоту он будет пить и вдоволь не Напьется. Он будет есть, и он не станет Сыт. И если б он не был черту сбыт, Он все равно пропал И не спасется. Оставь заигрывать с тоской своей, Точащей тебя, как коршун злобный. Как ни плоха среда, Но все подобны, и человек немыслим без людей. Я не зову тебя к простолюдинам, Мы повидней компанию найдем. Хоть средь чертей я сам не вышил чином, Найдешь ты пользу в обществе моем. Давай столкуемся Друг с другом, Чтоб вместе жизни путь пройти. Благодаря моим услугам Не будешь ты скучать в пути. А что ты требуешь В уплату? Сочтемся после. Время ждет. Черт даром для меньшого брата и пальцем Не пошевельнет. Договоримся, Чтоб потом не заносить раздора в дом. Тебе Со мною будет здесь удобно. Я буду исполнять любую блажь. За это В жизни тамошней, Загробной Ты при свидании Тем же мне Воздашь.