Повесть о настоящем человеке, соч. 117, Первое действие. Картина 3. Сожжённая лесная деревня: Приход колхозников

Ах ты, грех какой! Ах ты, грех какой! Вовсе измотал себя человек. Сущий скелет. Ай-яй-яй! Ай-яй-яй! Ой, какой! И правда, скелет. Не шевелится, без памяти он. Жив ли? Ой, бабоньки, чего это с ним? У кого же, бабоньки, жить он будет? У меня землянка сама и суп вязать умею Довольно. И вчера у меня в печура Оживет, как только огонь духу представишься. Видал, давай-ка маленькие пистолет. Идите в другую хату. Он, видать, сколько день росомаха Зернышка во рту не держал. А ты вкрутую. Ему бы сейчас, Василиса, куриного Супчика похлебать. Вот бы твою курочку. И не дам! Не дам я, не дам и не проси. Черты с вами, черты! Ишь, супчику похлебать. Ах, Василиса, совестно Тебе за такие слова. Человек, можно сказать, за нас вовсе Поколечился. Кровь пролил. Не надо мне его крови. За и меня мои прольют. И не просит, а ли, дам. Да не цоуйте вы под ногами в сорочьей броде. Ко мне поедешь. Уж мы тебя всем колхозом дружно, Значит, выходим. А ты, Сережа, Проберись скорее к нашим. Помни, путь твой будет трудным, Но поручение очень Важное.