Чёрный ворон

Стелил туман, а он к сосне прижался. Парила стеганка, промокшая насквозь. Морошкой спелой из пригоршни наслаждался, А все внутри от бега долгого тряслось. Вдруг треснул сук, он затаил дыханье, Заточку сжал и ведь к небу приподнял. И успокоил арестантское сознание на ветке Ворон одиноко восседал. Они друг друга взглядом отмеряли. Дорогу их свела осенняя пора. О жизни прожитой, нелегкой вспоминали. Она у них была у каждого своя. Разбег большой от триста до тридцатки. Один на падали живет, другой же нет. Один открыт, другой играет в прятки от егерей, Что взяли его след. Ай ты, ворон жизнь седая, А ты не каркай надо мной. Я не тот, кто тебе нужен. Ты клюв сломаешь об меня. Пусть судьба моя лихая, Но ей рано на покой. Ой, так лети, так лети своей дорогой, А своей отправлюсь я. Так лети Своей дорогой, А своей отправлюсь я. Пойми, крылатый, сказал он ему тихо, Ты не поймешь, что есть свобода для людей. Когда ты в клеть попал, познал там лихо. Последний путь как на распятье лагерей. Прибит статьями заживо на годы, Периметром отрезан, что изгой. Вот я и взял глоток своей свободы, Передохну и снова кинусь в бой. Пойми ты, ворон, кто неволю знает, Тот больше ценит миг свободы каждый день. Сорвавшийся с креста вновь воскресает. Последний путь пусть на погостную постель. Он приподнялся. Лай псов приближался. Ну что же, ворон, Мне пора. Ты триста лет лишь падалью питался. А я не падальщик, я в стеганке зэка. Ай ты, ворон жизнь седая, А ты не каркай надо мной. А я не тот, кто тебе нужен. Ты клюв сломаешь об меня. Пусть судьба моя лихая, Но ей рано на покой. Ой, так лети, так лети своей дорогой, А своей отправлюсь я. Так лети Своей дорогой, А своей отправлюсь я. Ай ты, ворон, жизнь седая, а Ты не каркай надо мной. Я не тот, кто тебе нужен. Ты клюв сломаешь об меня. Пусть судьба моя лихая, Но ей рано на покой. Ой, так лети, так лети своей дорогой, А своей отправлюсь я. Так лети своей дорогой, А своей отправлюсь я.