О прадеде

На стене Висит портрет Прадеда сурового. Да, портрету много лет, Ничего в нем нового. Я спросил у стариков, Сел к ним на завалинку: "Прадед мой Он был каков?" И услышал складенку. Был Иван казак лихой И сибиряк, Стало быть. Красноярский коренной, Он Россию смел любить. Сеял хлеб, косил траву Да мальцов воспитывал, Чтоб не лезли в кабалу, Вольно жить подпитывал. Верил в Бога да в жену, В матушку, в станицу И в Германскую войну вышел на Границу. Шашка, плетка, добрый конь, крест святой на Теле. Шел и в воду, И в огонь пули лишь свистели. Добр и сек там немчуру Да седла раскладывал. А государь с груди ему Все чины подкладывал. Стал он полный кавалер, Никому не гнулся, Атаманом взял барьер И домой вернулся. Снова сеял И пахал, но за троих, чем прежде. Вдовам павших помогал, Тешил их в надежде. Мол, вернется кто-нибудь Из германца плена, А пока уж как-нибудь, ведь подрастает Смена. Но недолго мир стоял. Тучи налетели. Он опять под сотню встал. Петухи пропели. Тунеядцы да жлобы Русь перевернули. Красный стяг на кровь земли Пьяно развернули. И ушла за косогор Сотня из станицы На последний свой простор, где галдели Птицы. Шашки свист и жизнь с долой За святое дело, За детей, за дом родной Погибали смело. Наступила Тишина. Колокол лишь плачет. Надыхнула суета. Баб, детей кулачат. Разоряли все дворы, По миру пускали. Пили кровь, что комары, Красные судари. Почитай, все мужики Головы сложили. Но остались и дети их, Дети их нежили. И Иван шел до конца. Вере он предался, Но зажала Голытва. Сам он не сдавался. Конь погиб, А самого Раненого взяли. За Тисимом где-то там Ваньку Расстреляли. Был Иван казак лихой, Преданный России. Да поник он с головой, но люди не Забыли. Был Иван казак лихой, Преданный России. Да поник Он с головой. Люди не забыли. Я прислал Поклон земной за рассказ правдивый. Прадед мой казак лихой Был душой строптивый. А с портрета тот же взгляд трезвый да с Усами И Георгиевы в ряд. Жизнь перед глазами. А с портрета тот же взгляд трезвый да с Усами И Георгиевы в ряд. Жизнь Перед глазами.