На всякого мудреца довольно простоты, Чт. 1

Москва, Шестидесятые годы прошлого столетия. Большая, прилично обставленная комната в квартире Глумовых. Высокие окна, зеленый бархатный диван, Часы с кукушкой. Одна дверь ведет в прихожую, другая во внутреннее Помещение. Яркий солнечный день. За высокой конторкой около окна сидит молодой Человек лет двадцати пяти очень недурной наружности. Он что-то усердно пишет. Из соседней комнаты выходит Глафира Климовна, Его мать, женщина, не совсем еще старая, Скромно одетая, но с некоторой претензией на былую Респектабельность. У нее в руках пачка конвертов. Зачем ты заставляешь меня писать эти письма? Право, мне тяжело. Ну вот еще очень нужно. Идти напролом, да и кончено дело. Делайте, что вам говорят, маменька, и не Рассуждайте. Пишите, маменька, пишите. Да что толку-то? За тебя не отдадут. У Турусиной тыщ двести приданого, Родство, знакомства. Она княжеская невеста либо генеральская. И за Курчаева не отдадут. За что я взвожу на него, на бедного, Разные клеветы и небывальщины. Кого вам больше жаль, маменька, Меня или гусара Курчаева? На что ему деньги? Он все равно их в Карты проиграет. А еще хнычете: "Я тебя носила под сердцем". Да ведь если бы польза была. Уж это мое дело. Имеешь ли ты хоть какую-нибудь надежду? Имею, имею, маменька, вы знаете меня. Я умен, зол, завистлив, весь в вас. Что я делал до сих пор? Я только злился и писал эпиграммы на всю Москву, Сам баклуши бил. Нет уж, довольно. Над глупыми людьми не надо смеяться, Надо уметь пользоваться их слабостями. Конечно, здесь карьеры не составишь. Карьеру составляют и дело делают в Петербурге, А здесь только говорят. Но и здесь можно добиться теплого места и богатой Невесты. Ох. С меня и довольно. Чем в люди выходят, маменька? Не все делами, чаще разговором. Мы в Москве любим поговорить. И чтобы в этой обширной говорильне я не имел Успеха? Не может быть. Я сумею подделаться и к тузам, И найду себе покровительство. Вот вы увидите. Глупо их раздражать. Им надо льстить грубо, беспардонно. Вот и весь секрет успеха. Я начну с неважных лиц, с кружка Турусиной. Выжму из него все, что нужно, а потом уж Заберусь и повыше. Ну, подите, маменька, пишите, мы еще с вами Потолкуем. Помоги тебе Бог. Помоги тебе Бог. Подите, подите. Так, эпиграммы в сторону. Этот род поэзии, кроме вреда, ничего не приносит Автору. Примемся за панегирики. Всю желчь, которая будет накипать в душе, Я буду сбывать В этот дневник, А на устах останется только мед. Один в ночной тиши я буду вести летопись людской Пошлости. Эта рукопись не предназначается для публики. Я один буду и автором, и читателем. Разве со временем, когда укреплюсь на прочном Фундаменте, Сделаю из нее извлечение. Появляется гусар Курчаев, за ним шествует, Пошатываясь размахивая руками, весьма странная Личность. Bonjour! А, очень рад. Чему обязан? А мы за делом. Вот рекомендую. Галутвин. Да я его знаю давно. Что вы его рекомендуете? Тон мне ваш что-то не нравится, да. Как вам угодно. О, вы, верно, господа, порядочно позавтракали. Малым делом. То-то оно и видно. Ну-с, господа, у меня времени свободного немного. В чем дело? Нет ли у вас сти--Да. Каких стихов? Вы, верно, не туда зашли. Нет, туда. Нам эпиграмм нужно. Я знаю, что у вас есть. Никаких нет. Да ну полно, ну все же знают. У вас на весь город написаны. А вот он хочет быть сотрудником в юмористических Журналах. Ах, вот как. Что вы там рисуете? Не марайте, пожалуйста, бумагу. Пардон. Вы писали прежде? Писал. Что? Все. Романы, повести, драмы, комедии. Ну и что же? Ну и не печатают нигде И ни за что, сколько ни просил, и даром Не хотят. Хочу за скандальничанье приняться. Опять не напечатают. Ну, попытаюсь. Да ведь опасно. Опасно? А что, прибьют? Пожалуй. Да говорят, что в других местах бьют, А у нас что-то не слыхать. Ну так пишите. Ну с кого мне писать-то? Я никого не знаю. У вас, говорят, какой-то дневник есть, В котором вы всех по косточкам разобрали. Вот и давайте, давайте его сюда. Ну да как же не дать? А уж мы бы их распечатали. И дневника никакого у меня нет. Разговаривайте. Видели его у вас. Ишь как прикидывается. Дайте ему материал, пусть потрудится. Не марайте же, пожалуйста, бумагу. Ну вот еще что за важность? Каких-то петухов тут рисуете? Ошибаетесь. Это не петух, а мой уважаемый дядюшка Нил Федосеевич Мамаев. Похож. И хохол похож. Интересная он личность. Ну, для меня, например. Очень интересная. Во-первых, считает себя умнее всех И всех учит. Его хлебом не корми, только приди совета попросить. Ну вот и подпишите под петухом-то. Что? Новейший самоучитель. Да и пошлем напечатать. Нет, нет, нельзя, нельзя, нельзя, нельзя. Дядя как-никак, да. Ну а еще какие за ним художества водятся? Много. Вот третий год квартиру ищет. Ему и не нужна квартира. Он ездит просто так разговаривать. Все как будто дело делает. Выедет с утра, квартир десять осмотрит, Поговорит с хозяевами, с дворниками, Потом поедет по лавкам пробовать икру, Балык, садится, в рассуждения пустится. Купцы уж не знают, как его выжить. А он доволен. Все-таки утро не пропало даром. Да! Вот еще что я забыл сказать-то вам. Да. Тетка в вас влюблена как кошка. Это каким же образом? В театре видела. Все глаза проглядела, шею было свернула. Все у меня спрашивала, кто такой? Да кто такой? Вы этим не шутите. Я-то не шучу. Это вы всем шутите. Как хотите. Эх, я бы на вашем месте... Так вы стихов дадите? Нет. Ну и что с ним разговаривать? Едем обедать. Поедем. Постойте. Зачем вы его с собой возите? Умных людей люблю. Нашли умного человека. А по нас и эти хороши. Настоящие-то умные люди с какой стати будут с нами Знаться, а? Ну смотрите. Прощайте. Прощайте. Едем, Голутвин! Маменька! А? Поглядите-ка. Вот с кем мне нужно сойтись прежде всего. Кто это? Наш дальний родственник, Мой дядюшка Нил Федосеевич Мамаев. Ой, А кто рисовал? Все тот же гусар, Племянничек его, Курчаев. Эту картинку нужно убрать на всякий случай. Вся беда в том, что Мамаев не любит родственников. У него ведь человек тридцать племянников. Из них он выбирает одного и в пользу его Завещание пишет, а другие уж и не показывайся. А вот надоест любимец, он его прогонит и возьмет Другого. И сейчас же завещание это перепишет. Так вот, теперь у него в милости этот Курчаев. Вот кабы тебе-Трудно, но попробую. Он даже не подозревает о моем существовании. А, хорошо бы, хорошо бы сойтись. Во-первых, наследство, потом отличный дом, Большое знакомство, связи. Да, вот еще обстоятельство. Я понравился тетке Клеопатре Львовне, Она меня где-то видела. Вы это на всякий случай запомните, маменька. Сблизиться с Мамаевым для меня первое дело. Это первый шаг на моем поприще. Познакомит меня с Крутицким, с Городулиным. Во-первых, это люди с влиянием, а во-вторых, Близкие знакомые Турусиной. Мне бы только войти к ней в дом, А уж женюсь я непременно. Так, сынок. Но ведь первый-то шаг самый трудный. Успокойтесь. Он сделан, маменька, Мамаев будет здесь. Как же это случилось? А тут ничего не случилось. Все это было рассчитано вперед. Мамаев любит смотреть квартиры. Вот на эту удочку-то мы его и поймали. Я привез Нила Федосеевича. Вот и прекрасно. Получай. О, да ведь, пожалуй, они рассердятся. Я сказал, что квартира-то хорошая. Я беру ответственность на себя. Ступайте, маменька, к себе, когда нужно будет, Я вас кликну. Хорошо, хорошо, хорошо, Хорошо. В дверях остановился грузный седой господин. Это квартира холостая. Холостая. Она недурна, но холостая. Куда ты, братец, меня завел? Не угодно ли присесть? Благодарю. Куда ты меня завел? Я тебя спрашиваю. Виноват. Разве ты, братец, не знаешь, какая мне нужна Квартира? Ты должен сообразить, Что я статский советник, Что жена моя, твоя барыня, любит жить открыто. Нужна гостиная, Да не одна. Где гостиная? Я у тебя спрашиваю. Виноват. Куда ты меня завел?