Учительница

Как-то вечером зимним из школы с портфелем домой, Старой шалью укрывшись от стужи, не видно лица, Возвращалась с работы. Год был тогда сорок второй. Молодая совсем младших классов учительница. Словно ворон, машина неслась по Лубянке зимой. Офицер ГПУ, весь холеный, в шинели сидел. Предложил подвезти всю продрогшую с черной косой. Он пронзительным взглядом с надеждой в глаза ей Смотрел. Снег кружится в Москве, седина на виске. На Лубянке старушка зима. И по коже мороз. Только нету уж слез. Больно сердце. Осталась одна. Они с сыном вдвоем. Муж воюет им так тяжело. А майор синим цветом погон все ее достает. Прогнала его прочь. Он, конечно, хотел лишь свое. Только сука в военное время любовь предает. Мужа с фронта ждала, где-то рядом гремела война. Всей душой любила, ночами писала ему. Офицер пригрозил: "Локти будешь кусать, Ты же одна". Он листовки в портфель, а потом был звонок в ГПУ. Снег кружится в Москве, седина на виске. На Лубянке старушка зима. И по коже мороз. Только нету уж слез. Больно сердце. Осталась одна. Как всегда, шел урок, и, кружа, за окном падал Снег. Говорила она, как любить нужно землю свою, Как сберечь, сохранить ту любовь в этот трудный наш Век. Чутко слушали дети. Портфельчик лежал на краю. На звонок из управы слетелось, кружа, Воронье. И шпионский браслет ей надели. Все было как сон. Приговор был короткий Сибирь и удар для нее. А сынишку, как вещь, с понятыми забрали в детдом. Муж вернулся с войны. Опечатана дверь на замке. Рассказали соседи про то, что случилось зимой. Седой старшина со скупой слезой на щеке Из приюта вел в дорогу сына обратно домой. Так и жили вдвоем. Время мирное быстро текло. Десять лет лагерей бессонных ночей шли к концу. Соловки и тайга рубцевались на сердце ее. Взрослый сын, отец ждали оба родную свою. Снег кружится в Москве, седина на виске. На Лубянке старушка зима. И по коже мороз. Только нету уж слез. Из Сибири вернулась она.