Унесённые ветром

Двенадцать Дубов утонули в закате Шелка шелестели, и смех был так прян Я в белом, расшитом цветами платье Не верила в то, что мир — лишь обман Эшли шептал о чести и долге А Ретт улыбался, читая мой грех Но небо сгорело, и в каждом осколке — Не девичий лепет, а пушечный смех Я не буду голодной! Клянусь этим небом Пусть выжжены земли и выпит исток Я вырву судьбу, я срастусь с этим хлебом Что вырос сквозь пепел, суров и жесток Пусть рушатся стены и падают боги Я вынесу всё на уставших плечах У этой войны слишком длинные ноги И горечь победы — в моих кирпичах Атланта в огне Крики раненых стонут Я помню тот запах — железо и дым Как старые парки в бессилии тонут И каждый мой вздох стал на вкус ледяным Где нежные руки? Где звон медальонов? Осталась лишь грязь и мозоли ладоней Среди похоронок и павших знамён Я стала твердее церковных канонов Не оглядывайся! Там лишь призраки бала Не проси о пощаде — её не дадут Я столько любила, я столько теряла Что чувства мои превратились в редут Я подумаю завтра — шепчу я рассвету Когда ледяной подступает испуг Но в сердце моем больше нежности нету Лишь Тары земля — мой единственный друг Я не буду голодной! Клянусь этим небом Пусть выжжены земли и выпит исток Я вырву судьбу, я срастусь с этим хлебом Что вырос сквозь пепел, суров и жесток Ретт уходит в туман дверь закрыта навек Я стою на пороге, одна среди скал Но я — это Тара Я — кровь этих рек Я выживу там, где весь мир проиграл