Действие I. Явления 1–3

Перед нами вращается панорама старой Москвы. Золотятся маковки бесчисленных церквей и колоколен, Узнаются знакомые очертания дома Пашкова, Манежа, Большого театра. А вон виднеется и Малый театр, Где мы присутствуем сейчас на спектакле бессмертной Комедии Александра Николаевича Островского "На Всякого мудреца довольно простоты". Мимо этой панорамы шагает молодой человек Егор Дмитриевич Глумов, который посматривает на город с Явным намерением завоевать его. Вместе с ним мы оказываемся в скромной, Чистой, хорошо меблированной комнате. Письменный стол, два стула, зеркало, Диван. На правой стороне одна дверь входная. Из другой двери, ведущей во внутренние комнаты, Выходят Глумов, за ним Глафира Климовна. Вот еще! Очень нужно идти напролом, Да и кончено дело. Делайте, что вам говорят, и не рассуждайте. Зачем ты меня заставляешь писать эти письма? Право, мне тяжело. Пишите, пишите. Да что толку? Ведь за тебя ее не отдадут. У Турусиной тыщ двести приданого. Она княжеская невеста или генеральская, И за Курчаева ее не отдадут. За что я на него, на бедного, взвожу все Эти клеветы и небывальщины? Кого вам больше жаль: меня или гусара Курчаева? На что ему деньги? Он все равно их в Карты проиграет. А еще хнычьте: "Я носила тебя под сердцем". Да если бы польза была. Уж это мое дело. Имеешь ли ты хоть какую-нибудь надежду? Имею. Маменька, вы знаете меня. Я умен, зол и завистлив, весь в вас. Что я делал до сих пор? Я только злился и писал эпиграммы на всю Москву, А сам баклуши бил. Нет, довольно. Над глупыми людьми не надо смеяться, Надо уметь пользоваться их слабостями. Конечно, здесь карьеры не составишь. Карьеру составляют и дело делают в Петербурге, А здесь только говорят. Но и здесь можно добиться теплого места и богатой Невесты. С меня и довольно. Чем в люди выходят? Не все делами, чаще разговором. Мы в Москве любим поговорить, и чтобы в этой Обширной говорильне я не имел успеха? Не может быть. Я сумею подделаться и к Тузам, И найду себе покровительство. Вот вы увидите. Глупо их раздражать. Им надо льстить грубо, беспардонно. Вот и весь секрет успеха. Я начну с неважных лиц, с кружка Турусиной, Выжму из него все, что нужно, а потом заберусь И повыше. Подите, пишите, мы еще с вами Потолкуем. Помоги тебе Бог. Глафира Климовна уходит. Глумов садится к столу. Эпиграммы... В сторону. Этот род поэзии, кроме вреда, ничего не приносит Автору. Примемся За панегирики. Вынимает из кармана тетрадь. Всю желчь, которая будет накипать в душе, Я буду сбывать в этот дневник, А на устах останется только мед. Один в ночной тиши Я буду вести летопись людской пошлости. Эта рукопись не предназначается для публики. Я один буду и автором, и читателем. Разве что со временем, Когда укреплюсь на прочном фундаменте, Сделаю из нее извлечение. Входят Курчаев и Голутвин. Глумов встает и прячет тетрадь в карман. Bonjour. Очень рад. Чему обязан? Мы за делом. Курчаев садится к столу на место Глумова. Вот, рекомендую. Да я его знаю давно. Что вы его рекомендуете? Тон мне ваш что-то не нравится. Да-с. Это как вам угодно. Вы, верно, господа, порядочно позавтракали. Малым делом. То-то оно и видно. У меня, господа, времени свободного немного. В чем дело? Курчаев берет карандаш и бумагу и Чертит что-то. Нет ли у вас стихов? Каких стихов? Вы, верно, не туда зашли. Неее туда. Не марайте, пожалуйста, бумагу. Нам эпиграмм нужно. Я знаю, что у вас есть. Никаких нет. Ну, полно вам. Все знают. У вас на весь город написаны. Вот он хочет сотрудником быть в юмористических Газетах. Вот как? Да, вы писали прежде-то? Писал. Что? Все! Романы, повести, драмы, комедии. Ну и что же? Ну и не печатают нигде, Ни за что. Сколько ни просил, даром не хотят. Хочу за скандальчики приняться. Опять не напечатают. Попытаюсь. Да ведь опасно. Опасно, а что, прибьют? Пожалуй. Да, говорят, в других местах бьют, а у нас Что-то не слыхали. Ну так пишите. А с кого мне писать? Я никого не знаю. У вас, говорят, дневник какой-то есть, где вы всех По косточке разобрали. Вот и давайте, давайте его сюда. Ну да как же не дать? А мы бы уж их распечатали. И дневника у меня никакого нет. Разговаривайте, видели его у вас. Ишь, как перекидывается, тоже ведь наш брат, Исаакий. Не брат я вам и не Исаакий. Какие бы мы деньги за него взяли? Да в самом деле, ему деньги нужны. Будет, говорит, на чужой счет пить. Трудиться хочу. Это он называет трудиться. Скажите, пожалуйста. Слышу, слышу. А материалов нет. Вон, видите, у него материалов нет. Дайте материал, пусть его трудится. Да не марайте же бумагу. Ну вот еще что за важность? Каких-то петухов тут рисуете. Ошибаетесь. Это не петух, а мой уважаемый дядюшка Нил Федосеевич Мамаев. Вот и похожа, И хохол похож. А интересная он личность для меня, Например? Очень интересная. Во-первых, Он считает себя всех умнее и всех учит. Его хлебом не корми, приди только совет попроси. Вот и подпишите под петухом-то: "Новейший самоучитель". Вот и пошлем напечатать. Нет, не надо. Все-таки дядя. Курчаев отталкивает бумагу, Глумов берет ее и прячет В карман. Ну а еще какие художества за ним Водятся? Много. Третий год квартиру ищет. Ему не нужна квартира, он просто так ездит Разговаривать, все как будто дело делает. Выйдет с утра, квартир десять осмотрит, Поговорит с хозяевами, с дворниками, Потом поедет по лавкам пробовать икру, Балык. Там рассядется, в рассуждения пустится. Купцы не знают, как выжать его из лавки, А он доволен. Все-таки утро у него не пропало Даром. Да, вот еще. Я и совсем забыл сказать. Тетка у вас влюблена как кошка. Это каким же образом? В театре видела, все глаза проглядела, Шею было свернула, все у меня выспрашивала, Кто такой. Вы этим не шутите. Я не шучу. Вы всем шутите. Ну, как хотите. Я бы на вашем месте. Так вы стихов дадите? Нет. Да что с ним разговаривать? Поедем обедать. Поедем. Прощайте. Курчаев и Голутвин кланяются и уходят. Глумов останавливает Курчаева. Зачем вы его с собой возите? Умных людей люблю. Нашли умного человека! По нас и эти хороши, Настоящие-то умные люди с какой стати станут Знакомиться с нами? Курчаев уходит. Ну, смотрите. Маменька! Входит Глафира Климовна. Глумов показывает ей портрет Мамаева. Поглядите, Вот с кем мне нужно сойтись прежде всего. Кто это? Наш дальний родственник, Мой дядюшка Нил Федосеевич Мамаев. Ой, а кто рисовал? Все тот же гусар, племянничек его, Курчаев. Эту картинку надо убрать на всякий случай. Прячет портрет. Вся беда в том, что Мамаев не любит родственников. У него человек тридцать племянников, Из них он выбирает одного и в его пользу Завещание пишет, а другие уж и не показывайся. Надоест любимец, он его прогонит и возьмет другого. И сейчас же завещание перепишет. Вот теперь у него в милости этот Курчаев. Вот как бы тебе. Трудно, Но попробую. Он даже не подозревает о моем Существовании. А хорошо бы сойтись. Во-первых, наследство, потом отличный дом, Знакомства, связи. Да, вот еще обстоятельства. Я понравился тетке Клеопатре Львовне. Она меня где-то видела. Вы это на всякий случай запомните. Сблизиться с Мамаевым для меня первое дело. Это первый шаг на моем поприще. Дядюшка познакомит меня с Крутицким, С Гордулиным. Во-первых, это люди с влиянием, Во-вторых, близкие знакомые Турусиной. Мне бы только войти к ней в дом, А уж я женюсь непременно. Так-то оно так, сынок. Но первый-то шаг самый трудный. Успокойтесь. Он сделан, Мамаев будет здесь. Глумов бросается к окну. Как же это случилось? Тут ничто не случилось. Все это было рассчитано вперед. Дядюшка любит смотреть квартиры. Вот на эту удочку мы его и поймали. Я привез Нила Федосеевича. И прекрасно, получай. Дает человеку Мамаева ассигнацию. Веди его сюда. Да, пожалуй, они рассердятся. Я сказал, что квартира хорошая. Я беру ответственность на себя. Человек Мамаева уходит. Ступайте, маменька, к себе в комнату, когда нужно Будет, я воскликну.