Праздник любви

Праздник любви. По обширной базарной площади, Мокрой от недавнего дождя и сверкавшей от солнца, Шли, взявшись за руки, два подрядчика Никифор Балазнов и Иван Потапыч Стечкин. "Конечно, говорил Никифор, будь я барон или там Герцог, тебе было бы приятнее со мной идти". "Милый ты мой, ласково возражал разнеженный Стечкин. Что мне барон, что мне герцог? Главное, чтоб душа была. Ведь чтоб человек без поступков был". "Хе-хе. Без поступков человека не бывает". "Бывает. Редко, но бывает". "Нету такого человека, чтоб был без поступков. Все с поступками". "Ну хорошо, родной мой. Ну, может быть, бывает. Да Бог с ними. Пошли им Господь Вседержитель счастья! Ничего, Никифор Васильевич, что я вас под руку держу?" "Ничего. Помилуйте, ся." "Ты бы застегнул пальто, Никифор Васильевич. Дует, а." "Ничего. Благодарю вас. Вы, может быть, устали. Ваня, мне бы очень не хотелось, Чтоб вы уставали." На глазах Стечкина блеснули слезы умиления. "Ах, что вы, Никифор, мне даже очень приятно с Вами идти." Приятели остановились среди площади и, Припав друг к другу, обменялись долгим поцелуем. "Смотрите, Ваня, сказал подрядчик Никифор, Указывая на деревянный балаган, Обвешанный разноцветным полотном. Вот цирк. А! Не зайдем ли мы сюда повеселиться?" "В такой праздник не повеселиться грех. В буденный день нужно тры-трудиться, А праздники посланы, посланы нам Господом для Отдохновения." "Что верно, то верно." Приятели взялись за руки и подошли к кассе. "Господин кассир! Христос воск--эээ, чудеса. Кассира-то нет. Хе-хе. Где ж кассир?" "Они, может быть, внутри заняты. Пойдем внутрь, поищем." Подрядчики вынули по трехрублевке и, Держа деньги впереди себя на вытянутой руке, Чтобы кто-нибудь ненароком не заподозрил в них Желание повеселиться на дармовщинку, шагнули за Занавес. Худой костлявый человек, бормоча что-то, Сидел на барьере, покрытом кумачом, И натягивал на тощие ноги темно-розовое трико. "Актер! Благоговейно сказал Никифор. Здравствуйте. Христос вам воскресе. Извините. Извините, что так нахально. Нам бы кассира." "Я кассир", сказал худой человек и, Не натянув как следует трико, побежал к кассе. Получив билеты, подрядчики поблагодарили артиста и Осведомились: "Представление скоро?" "Вот публика наберется и начнем." "А буфет тут есть? Лимонаду бы." "Пожалте." Расторопный кассир, Придерживая руками плохо натянутое трико, Побежал вперед, юркнул за стойку и, Взяв в руку штопор, сразу превратился в солидного Буфетчика. "Как дела? Спросил Никифор. "Дела как будто ничего. Только публики мало. У-у-у места выбрали, э, неудачно, Что ли? Уж не знаю." "Публику зазывать надо, посоветовал Стечкин. Такое дело." "Где ж тут нам разорваться? Жалобно сказал артист. Мы только работаем вдвоем с братом, Да великан, да лошадь." "А хозяин?" "Да мы-то и хозяева, и ничего тут не поделаешь. Великан с утра лежит пьян, разговелся сильно, А брат одевается к выходу. Ну, хоть разорвись." Опечаленные этим меланхолическим сообщением Подрядчики вздохнули и тихо поплелись на места. "Нет, так нельзя, сказал вдруг Никифор, Приостанавливаясь. Это дело и лопнуть может. Пойдем, Ваня, наружу." Подрядчики вышли на помост, отыскали какой-то Барабан, звонок и энергично принялись за дело. Барабан загудел, застонал, колокольчик залился Бешеным тонким звоном, а Ваня, У которого голос был зычный, внушительный, Сложил руки рупором и крикнул на всю площадь: "Пожалте! Замечательное представление лучших магиков, Комиков и солистов лучших дворов. Будет выведена настоящая живая лошадь." Поразительный великан небывалой еще длины Исполнит разные группы. Заметив несколько прохожих, остановившихся около Балагана, Ваня отнял руки от отверстого рта и сказал Более интимным голосом. Заходите, господа, чего там. По крайней мере, коммерцию поддержите. И подмигнув, сообщил совсем уж конфиденциально. Дело-то совсем в швах. Хозяин худой, в чем только душа держится. Поддержали бы вы ради православного праздничка. Заходите, приветливо поддержал его Никифор Балазнов. Милости прошу к нашему шалашу. Кое-кто из публики ухмыльнулся и нерешительно взошел На ступеньки. Ваня хватал колеблющихся за талию и деликатно Подталкивал их к кассе, а Никифор, Выставив голову из окошечка кассы, Напустил на себя профессиональный вид и, Не стесняясь отсутствием хозяина, Занялся коммерческими операциями: выдавал билеты, Получал деньги и быстро привычным жестом бросал Сдачу. К кассе подошел хозяин в коротком поношенном Пальто, из-под которого виднелись темно-розовые Ноги. Нисколько не удивившись деятельности друзей, Он заглянул в кассу и спросил. Много? Двенадцать сорок. Можно начинать. Идите на места. Первый номер был такой. Костлявый хозяин выкатил большой деревянный шар и Вскочил на него, но шар выскользнул из-под ног, И хозяин чуть не упал. Длинноносый брат хозяина выглянул из-за кулис и Презрительно сказал. Эх, ты, растяпа! Я тебе говорил, что не надо было мне давать Натощак вина. Нет, выпей да выпей. Вот тебе и выпил, возразил хозяин. Он снова прыгнул на шар, но шар, Как пугливая лошадь, сбросил его и отбежал в угол. Ээ, трудно, небось? Сочувственно спросил мастеровой с синяком под Глазом. А ты думаешь, что, с досадой сказал хозяин. Попробовал бы сам. Да, это дело трудное, согласилась добродушная Публика, грызя семечки. Порывистый подрядчик Никифор вскочил с места. Позвольте, я вам помогу. Он перешагнул через барьер, подкатил шар и, Взяв хозяина под руку, подсадил его. Ну, теперь держись за меня. Постой! Э-э, экой, братец, ты так и ушибиться легко. Подрядчик обратил к публике сияющее неизвестно по Какой причине лицо и снисходительно сказал. Выпившие они. Дело праздничное. Ничего, ничего, отвечала публика. Воткой праздник, да не выпить. Хозяин, устоявшись на шаре, засеменил ногами. Подрядчик, держа эквилибриста под руку, Одобрительно покрикивал, а шарманка, Руководимая длинноносым братом, залилась веселым Галопом. Все захлопали. Готово, сказал подрядчик. Отзвонил из колокольни долой. Следующий. Длинноносый брат хозяина вышел из-за кулис, Таща на веревке собаку. Одет он был в ситцевый клоунский костюм, Помятый цилиндр и кое-где робко присыпан мукой. Вид его вызвал всеобщее сочувствие и жалость. Молоденький, сказала старуха, утирая нос платком. Длинноносый снял цилиндр, раскланялся и начал. Милостиви, господа и госпожа. Я умею чрезвычайно шис-демонстрировать этот Четвероног, который... Говори по-русски, посоветовал Никифор. Ладно. Вот, братцы, собака замечательной Работы. Стреляет из пистолета, Умирает по команде и отгадывает цифры. Да ну? Удивились публике. Ей богу! Вот смотрите. Клоун разложил на земле несколько кусков картона с Цифрами, раскланялся с публикой и спустил с веревки Собаку. Собака повернулась и побежала за кулисы. Куда она? Закричал клоун. Ищи сюда, проклятая! Ты чего там стоишь, разиня? Придержи ее, ну. Костлявый хозяин поймал собаку и подтащил к своему Горемычному брату. Ищи, чтоб тебе подохнуть. Аллей! Господа, назовите какую-нибудь цифру. Раз, сказал мальчишка. Сто семьдесят тысяч пятьсот двадцать три, Крикнул мастеровой. Нет, нет, чтобы одна цифра была До десяти. В публике подсказали. Один, семь, два, девять, пять, Четыре, восемь, шесть, три, десять. Собака, ободренная увесистым пинком длинноносого Хозяина, взвизгнула, прыгнула и схватила цифру Шесть. Кто сказал шесть? Спросил клоун. Я, пролепетал гимназист, Вспыхнув от гордости. Вот ваша цифра. Собака сама взяла. Шарманка, заведование которой по просьбе хозяина Взял на себя гимназист, заиграла. Публика бешено зааплодировала. Ободренный успехом клоун вынес стул, На спинке которого висел пистолет с веревкой, Привязанной к курку, и сказал: "Сейчас моя собака Будет стрелять. Сейчас будет японская война двух держав. Але!" Собака забилась под стул. "Але!" Ни просьбы, ни пеньки, ни угрозы не могли Заставить собаку вылезти из-под стула. "Але, мразь разнесчастная!" "Позвольте, я выстрелю", предложил Иван Потапыч, Искренне болея душой за клоуна. "Пожалуйста, сделайте одолжение". Подрядчик встал и, потянув за веревку, Выстрелил из пистолета. Ему поаплодировали. "Трудно?" спросил гимназист. "Нет, пустое", скромно ответил подрядчик. "Еще что будет?" Спросил хозяина Никифор. "Лошадь еще могу вывести, если хотите". "Не стоит. Чего там животное зря мучить. Повеселились, и баста". "Так, может, шпагу проглотить?" Несмело предложил хозяин. "Еще чего выдумал-то? Я в позапрошлом году был на святую в балагане, Так один тоже шпагу глотал. Только покушал он плотно, что ли. Возьми и затошни его, извините. Что ж вы думаете? Шпагу эту аршина на три вперед выбросило. Не пасхальное это дело. Шпага." "А я тоже в Армавире видел", Сказал мастеровой. Хозяева и публика уселись на барьер, На первые места и погрузились в разные интересные Воспоминания. Старуха рассказала, Как детей в молоке варят, чтобы они были мягче. Подрядчик Ваня вспомнил случай, Когда один из его рабочих поднял на спине Восемнадцать пудов. "А у нас великан есть", таинственно сказал Длинноносый клоун. "Пьет и пьет. Так уж сложили его в уборные и не показываем Публике." "Большой?" Спросил мастеровой. "Не особенно. Так, средний. Больших-то на празднике всех разобрали, Осталась только мелочь. Может, посмотрите?" Все гурьбой встали и отправились осматривать пьяного Великана. Братья оказались правы наполовину. Он был скорее пьян, чем великан. "Так в лежачем виде Не видно его", сказал подрядчик. "Его бы Поставить." "Илья, сказал хозяин, прислони его к Стенке." "Пошел! Закричал великан, поднимая кулак. Тронь только, я тебе покажу, стерва." "Ох, эти уж закулисные интриги, Вздохнул Никифор. Чистая беда с ними. Пойдемте, господа." Все вышли. На правах старого знакомого хозяин Удержал за руку двух подрядчиков и шепнул им: "Может, по рюмочке водки выпьете?" "Дело, паренек. Только уж мы угостим. Может, ваш братец за коньяком сбегает? А?" Была ночь. Маленькая керосиновая лампочка тускло освещала Уборную цирка. В углу висели украшенные бумагой обручи, Клоунской костюм и лежал тот самый шар, Который был укрощен хозяином лишь при помощи Подрядчика. На полу, укрытые размалеванной Парусиной, мирно спали четверо: Два подрядчика, хозяин и его длинноносый брат. Издали из другой уборной доносился тоненький носовой Свист великана. Голодная лошадь отвязалась, вышла из стойла и долго Бродила всюду, молчаливо отыскивая какой-нибудь Пищи. Зашла в уборную, стянула со стола соленый Огурец и, разжевывая его, посмотрела на спящих. "Хороши голубчики, подумала она про хозяев. И с какой только вы подозрительной компанией ни Свяжетесь. Сегодня налились, а завтра опять Есть нечего".