Неизличимые

Неизлечимые. Эпиграф. Спрос на порнографическую литературу упал. Публика начинает интересоваться сочинениями по Истории и естествознанию. Книжные известия. Писатель Кукушкин вошел веселый, Радостный к издателю Залежалову и, Усмехнувшись, ткнул его игриво кулаком в бок. В чем дело? Вещь! Которая? Ага, разгорелись глазки. Вот, вот, вот тут у меня лежит в кармане. Если будете, паинькой, в рассуждении аванса, Так и быть, отдам. Повесть? Да! Она, она. То есть такую машину закрутил, Такую, что небо содрогнется. Да вот, вот вам на удачу две-три Выдержки. Так. Темная Мрачная шахта поглотила их. При свете лампочки была видна полная Волнующаяся грудь Лидии, ее упругие Бедра, на которые Гремин смотрел жадным взглядом. Не помня себя, он судорожно прижал ее к груди, И все завертелось. Еще что? Еще? Ага, ну еще я вот такую штуку вывернул. Так. Дирижабль плавно взмахнул крыльями И взлетел. На руле сидел Маевич и жадным Взором смотрел На Лидию, пышная полная грудь которой Волновалась, и упругие выпуклые бедра дразнили Своей близостью. Не помня себя, Маевич бросил руль, Остановил пружину, прижал ее к груди, И все завертелось. Еще что? А, еще? Ну, еще во-вот есть еще з-забавно. Вот. Линевич И Лидия, Стесненные тяжестью водолазных костюмов, Жадно смотрели друг на друга сквозь круглые Стеклянные окошечки в головных шлемах. Над их головами шмыгали пароходы и броненосцы, Но они не чувствовали этого. Сквозь неуклюжую мешковатую одежду Водолаза Линевич угадывал Полную волнующуюся грудь Лидии, Ее упругие выпуклые бедра. Не помня себя, Линевич взмахнул в воде руками, Бросился к Лидии, и все завертелось. Не надо. Что не надо? Не надо. Идите, идите, идите с богом. Что, вам не нравится? Простите, но у меня есть и другие места. У меня есть внучек увидел бабушку в купальне, Она еще была молодой-Ладно, ладно. Знаем. Не помня себя, он бросился к ней, Смочил ее в объятия, и все завертелось. Да, да, да. Откуда вы узнали? Действительно, так у меня и есть. Да, да. Штука нехитрая, младенец догадается. Теперь это, брат Кукушкин, уже не читается. Ау! Так. Ищи, братец Кукушкин, новых путей. Так, где у вас тут корзина? Вот она. Туда ее, в корзину. Отлично. О чем Нужно? Первее всего теперь читается естествознание и Исторические книги. Исторические, так. Пиши, брат Кукушкин, Пиши что-нибудь там о боярах, о жизни мух разных. Так, так, так. А аванс дадите? Под боярина дам. Так. Под муху дам. Так. А под упругие бедра не дам и под "все завертелось" не дам. Прекрасно. Давайте под муху. Через неделю издатель Залежалов получил две Рукописи. Были они такие. Первая. Боярская проруха. Боярышня Лидия, Сидя в своем тереме старинной архитектуры, Решила ложиться спать. Сняв с высокой волнующейся груди кокошник, Она стала стягивать с красивой полной ноги сарафан. Но в это время распахнулась старинная дверь, И вошел молодой князь Курбский. Затуманенным взором, молча смотрел он на высокую Волнующуюся грудь девушки и ее упругие Выпуклые бедра. "Ой, ты гой еси!" Воскликнул он на старинном языке того времени. "Ой, ты гой еси, и спалать тебе добрый молодец!" Воскликнула боярышня, падая князю на грудь. И Все Завертелось. Мухи и их привычки. Очерки из жизни насекомых. Небольшая стройная муха с высокой грудью и упругими Бедрами ползла по откосу запыленного окна. Звали ее по-мушиному Лидия. Из-за угла вылетела большая черная муха, Села против первой и с еле сдерживаемым порывом Страсти стала потирать над головой стройными Мускулистыми лапками. Высокая волнующаяся грудь Лидии ударила в голову Черной мухи чем-то опьяняющим. Простерши лапки, она крепко прижала Лидию к своей Груди, И все Завертелось.