Сибирь

Минута в память, тишина. Ушел от нас, кого ценили, Простая трасса забрала. Эмоций много, много слов От воли до таежных птич. С портрета смотрит Кузнецов Владимир Николаевич. Машина шла из Лонтипаса До Медивона, как всегда. К Высокому прошла с запасом, Поземка первая легла. Октябрь срезал середину, Двухтысячный всем банковал. Сибирь, погрязшую в рутину, Не кто-то слишком жаловал. Жаль, сыну он не улыбнется, Супруге верной и друзьям, В работу вновь не окунется И не поклонится церквям. Но начинания не пропали, Они с размахом поднялись, Благодаря ему познали, Что есть порядочностью жизнь. Он из простых, из работяг, По буровым пошел вперед. Всю волю он собрал в кулак, Не сделав ни один прокол. Его ценил простой народ За доброту и верный слог. Запсиб поднял он в оборот. Все это лишь в душе глоток. Он очень многим помогал: Тем, с кем куражилась беда, И церковь просто поднимал На Оренбуржье от себя. Архангел Михаил воскрес. Знать, вера в Господа сильна, Пусть с куполами до небес На Секретарде на века. Кому-то жизнь, кому-то смерть. Но память добрых дел жива. Бежит земная круговерть. Область Московская взяла Его к себе, дала приют. Он будет вечно средь людей По магистрали, там и тут, От вольных мест до лагерей. Машина шла, слегка шурша, Навстречу Волга ей в разлет, Чтобы Волгу не снесло тогда, Он сделал ход, подставил бок. Он сделал шаг, спасая жизнь, Беспечность пассажирских душ. А там крестись и не крестись, Дорога отыскала куш. Москва застыла До Сибири. Минута в память, тишина. Ушел от нас, кого ценили, Простая трасса забрала. Эмоций много, много слов От воли до таежных птич. С портрета смотрит Кузнецов Владимир Николаевич.