Божья матерь

Я спрыгнул с поезда, что вез меня домой. Среди лугов, ромашек белокрылых. Рванул рубаху на груди, ища покой. Забыть деньки, что были истоскливых. И Божья Матерь, что наколота иглой, Вздохнет свободою со мной, а не неволей. Не напугают нас ни вышки, ни конвой. Ведь мы крещены не раз колючей долей. К нам ветерок-бродяга ласково прильнет, Даст доброту, которую забыли. Он весь до Родины до нашей донесет, Что по утру сегодня нас освободили. Там если помнят, то, конечно, ждут. А если нет, то мы судить не вправе. Ведь годы сложные, они всегда пройдут. И эти годы, что были на повали. Я докурю и вновь рубаху запахну, Прикрою то, что неотъемлемо со мной. Перекрестившись тихо-тихо, прошепчу: "Дай Бог свободы всем, кого ведет конвой". Страна огромная, но бедная в цепях. Достичь все можно, можно растерять. Татуировки лишь по жизни на телах. Их не стереть, не заколоть, не растоптать. Я спрыгнул с поезда, что вез меня домой. Среди лугов, ромашек белокрылых. Рванул рубаху на груди, ища покой. Забыть деньки, что были истоскливых. А и Божья Матерь, что наколота иглой, Вздохнет свободою со мной, а не неволей. Не напугают нас ни вышки, ни конвой. Ведь мы крещены не раз колючей долей. А и Божья Матерь, что наколота иглой, Вздохнет свободою со мной, а не неволей. Не напугают нас ни вышки, ни конвой. Ведь мы крещены не раз колючей долей.