Вещий сосуд

То был не холм, то вещий был сосуд, В котором вспыхнет пламя воскрешенья. В него святые земли принесут, Обряд свершая землеприношения. Я взял котомку, взял простой совок. На мне была холщевая рубаха. Я затянул узорный поясок И в долгий путь пошел, не зная страха. Что может быть таинственней и горше, Что сладостней быть может и чудесней, Брать из земли тяжелые пригоршни И в них услышать вековые песни? Совком я черпал глину и песок, Там где слагались русские преданья. В берестяной их сыпал туесок. В них слышались то песни, то рыданья. Я землю взял на древнем городище, Куда явился легендарный Трувор. Варяжский челн осел тяжелым днищем, И заиграли боевые трубы. Там озеро струится в небеса, Там разноцветная волнистая равнина. Там на закате красные леса И на рассвете гогот лебединый. Была земля болотиста и волгла На берегу реки холодной, синей. Здесь на челне плыла княгиня Ольга. Поныне след блестит на середине. Я звал ее: «Прекрасная княгиня, Не здесь ли князя Игоря встречала? Была ему женой и Берегиней? В ответ мне только чайка прокричала. В деревне, где последний житель вымер, Я ссыпал горсть в ларец из бересты. Здесь некогда родился князь Владимир, Что Русь в святую веру окрестил. Здесь у ручья лежит лиловый камень. Он теплый, как коровий бок, на ощупь. Кипит вода у камня родниками, И утки дикие здесь крыльями полощут.