Глава - Здесь могут водиться чудовища

Глава "Здесь могут водиться чудовища". Вместе с волшебным кораблём Сэму досталось и всё его Содержимое. Нужно сказать, что не всё оно было Чем-нибудь замечательным. Например, в бурундуках валялись поношенные тельняшки И рыбацкие плащи. Самый нелепый, кожаный, провощённый, Потёртый и странный капитан оставил себе. В пустой бочке водились стоптанные сапоги. Многие из них были без пары, но команду "Морского Конька" это нисколько не смущало. Настоящие сокровища обнаружились в капитанской Каюте. Во-первых, глобус. Он был старым и смешным. Многое в мире изменилось с тех пор, как художник Нанёс на него очертания континентов и стран. Во-вторых, компасы и секстанты. Нет ничего надежнее для определения местоположения Корабля и прокладывания курса, чем два этих Инструмента, дополненные светлой головой. В-третьих, карты. Старые морские карты с обозначенными на них Контурами материков, островами, рифами. Они были выполнены на пожелтевшей от времени хрупкой И тонкой бумаге, а вот чернильные линии на них Ни капельки не поблекли. Все рисунки и надписи были плавными, Стремительными и будто выполнены одним единственным Росчерком. Сразу было видно, что художник был Человеком с твердой рукой и решительным нравом. Сэм страсть как любил разглядывать эти карты, Прикидывать, где их фрегат уже побывал, Прокладывать новые курсы. Но самой притягательной и манящей частью каждой из Них, конечно, была та, где привычные контуры Побережий обрывались, и всё пространство было Заполнено рисунками волн. "Здесь могут водиться чудовища" так гласила надпись На неисследованных просторах жёлто-чёрного океана. В подтверждение этих слов рядом были нарисованы Морские драконы с раскрытыми пастями. Какой простор для воображения оставляло это Отсутствие, эта заполненная белым шумом пустота! Всё самое прекрасное, всё самое страшное и то, Чего вообще нельзя вообразить, всё помещалось в этой Части карты. Однажды за утренним кофе капитан Решился: "А не отправиться ли нам в те края, Которые не отмечены на карте? Что думаете?" Команда смотрелась недоумением. Они и так болтались по океану всё больше без Цели, особо не зная, где находятся до тех пор, Пока не упрутся носом в какой-нибудь остров или Прибрежную деревушку. И надо сказать, что приключения сами находили их с Завидной регулярностью. Тогда Сэм показал им старую карту и повторил свой Вопрос. Беспечный Танцор был умеренно против, Мануш был умеренно за. Сам капитан прямо-таки горел желанием, Так что начальственным произволом было решено Перепроложить курс и отправиться в неизвестность. Чтобы следовать не совсем уж не пойми куда, а Хотя бы куда-нибудь, маршрут построили прямо к Нарисованному на карте морскому дракону и сочли это Неплохой шуткой, между прочим. Первые три дня плавания прошли как обычно: Волны в борт, ветер в паруса, ровный, Как по линейке прочерченный горизонт. А потом Мануш уснул во время своей ночной вахты. Ненадолго, всего на минуточку. Товарищи его сладко спали в гамаках, Петли убаюкивающе поскрипывали в такт движениям Корабля. Мануш стоял у руля с погасшей трубкой в Зубах и вел корабль прямо на узенький серп Луны. Большие спелые звезды низко висели в небе и иногда Срывались от собственной тяжести, как часто бывает в Августе. Моряк моргнул, потом еще раз, И с каждым движением его веки поднимались все Медленнее, так что на третий раз они просто остались Закрытыми, неподвижными и благостными. Тело его обмякло и облокотилось о штурвал. Мануш проснулся почти сразу же. Под его весом рулевое колесо провернулось, И он чуть не свалился на палубу. Он встрепенулся и хотел было сверить курс по Луне И звездам. Но вот что было странно в небе Больше не было ни Луны, ни звезд. "Ты смотри, как быстро затянуло", пробормотал Мореход. Курс он сверил по компасу и остаток ночи Провел, как и положено рулевому, в бодрствовании и Скуке. Утро окрасило океан в акварельные полутона, Вначале лиловые и розовые, затем апельсиновые и Желтые, потом алые. "Странно как, подумал Мануш и потер глаза, Наверное, от усталости кажется. Ничего, скоро спать пойду". "Это еще что за дрянь? Воскликнул возникший на палубе беспечный танцор. Вода красная. Это как?" Сэм уже стоял рядом с ним и Тер глаза, но факт оставался фактом: Со всех сторон до самого горизонта океан переливался Не привычными оттенками индиго и лазури, А бордовым, алым, малиновым и коралловым. Кое-где даже встречался цвет жженой сиены, Паприки, фиесты и киновари. Но команде "Морского конька" от этого цветового Разнообразия было не легче. Они понятия не имели, где находятся и что произошло. Ведь, как и было задумано, "Морской конек" оказался В водах, не нанесенных на карту. "Может, просто повернуть обратно?" Подавляя зевок, предложил сонный Мануш. Как Сэму ни хотелось продолжить путь, решено было Возвращаться. Но вот странно: ветер был попутный, И паруса раздувались как в лучшие из дней, А по ощущениям корабль двигался все медленнее и Медленнее. Беспечный Танцор спустил на веревке ведро Зачерпнуть и поднять на палубу диковинной красной Воды. Жидкость была странной, вязкой, Скорее похожей на клубничный сироп. Моряки так и эдак наклоняли ведро, чтобы поглядеть, Как она медленно перекатывается из стороны в Сторону. "Просто-таки малиновый конфитюр, который варила моя Бабуля", высказался Мануш, но на вкус жижу пробовать Не стал, а "Морской конек" тем временем замедлился Еще сильнее, потом еще, потом еще сильнее, А потом замер. Да так плавно, что экипаж не Сразу заметил. Ведь когда корабль садится на мель Или встречает подводный камень, это всегда стук, Скрежет и рывок. Не то что в этот раз. Корабль не движется. Беспечный танцор перегнулся через борт. Смотрите, океан замер. Его поверхность по-прежнему оставалась покрыта Волнами, но они были совершенно неподвижны, Разве что мелко дрожали от ветра. О, а теперь похоже на холодец, Которым мой дед любил цуйку закусывать, С восторгом заорал Мануш. Товарищи ошалело глядели на него. Они слыхом не слыхивали ни о каком холодце, Ни о цуйке, ни о деде, ни о застывшем В середине августа Красном океане. Сам Ром тем временем уже перелезал через фальшборт и Твердо намеревался попробовать на прочность этот Самый холодец. Гладкая красная поверхность немного Прогнулась под босой чумазой пяткой, но с весом Справилась. Она пружинила, но держала. И тогда Мануш разжал ладони, которыми держался за Борт, и побежал. Он мчался среди неподвижно вставших валов, Подпрыгивая и хохоча, иногда забирался на Какую-нибудь особо высокую волну и с гиканьем с нее Скатывался. Он что, С ума сошел? Прошептал беспечный танцор. Сэм только пожал плечами. Он вглядывался в полупрозрачную кровавую поверхность И угадывал под ней какое-то движение, как будто рябь Иногда пробегала по алому желе. Вон там. Капитан указал туда, где только что Застывший гладкий океан немного сморщился. Видишь, что-то движется в глубине. Да, танцор тоже это видел. Кажется, там какая-то тень внутри. Длинная, огромная змеевидная тень все отчетливее Проступала под слоем малинового желе. Она пугала своей неопределенностью. Неясно было, где она начинается, Где заканчивается, в какую сторону двинется. И тут Сэм с беспечным танцором услышали вой. Вначале им показалось, что это была стая волков или Голодных собак. Но нет, звук был другим. В нем был настоящий, ввергающий в ужас голод. Тот самый голод, который обгладывает кости, А потом высасывает костный мозг и грызет, Грызет, грызет, пока не перемелет в порошок все, Что попалось ему в зубы. От этого воя хотелось сжаться в комок и броситься На руки к маме. Будь ты хоть трижды морской Волк, хоть старый бородатый рыбак, Хоть прославленный пират. Пусть она защитит, пусть она спрячет. Ведь такой неподдельный, безоглядный ужас бывает Только в сказках, которыми пугают малышей, Да еще в темноте, которую твое воображение населяет Чудовищами. У друзей перехватило дыхание. Нужно было спасать Мануша. Он был где-то там, на багрово-красном горбатом теле Океана, где воет воплощенный кошмар и мерзкая Змеевидная тень копошится под неверной поверхностью. Они должны были закричать, позвать товарища, Броситься ему вслед и вернуть. Но мореходы не могли издать ни звука. Руки и ноги отказывались их слушаться, Будто конечности их удлинились, а ладони и ступни Теперь находились за сотни морских миль. Пальцы стали медленными и чужими. Голова наполнилась вязко клубящимся плотным туманом. Они могли только выглядывать из-за борта и с ужасом Осматривать окрестности. И самым скверным, непоправимым, недопустимым было То, что Мануша нигде не было видно. Никто не знает, как долго они просидели там, Но в какой-то момент палуба вздрогнула. Глухой удар сотряс корабль, потом еще один и еще. Наконец что-то тяжелое и темное перевалилось через Фальшборт. Друзья медленно, как во сне, Повернули головы и увидели. Кайса делает многозначительную паузу. Ну эй, нетерпеливо кричит Миклаш с главной палубы, Где все еще возится с веревками. Ты не можешь вот так останавливаться на самом Интересном месте. Нильф только хмыкает. У него, кажется, на этот счет свое мнение, но Он держит его при себе. Ну не томи, что там было? Подает голос первый помощник. Огромный червь этот или морское чудовище? А холодец сделан из крови? А кто воет? А Мануша съели уже? И увидели третьего члена экипажа морского конька. Он запрыгнул на борт и стоял, улыбаясь от уха До уха. Ты живой, вырвалось у Сэма. Ну да. А вы здесь чего? Пойдемте. Он махнул куда-то за борт. Там так весело. Нет. Замотали головами моряки и начали наперебой Рассказывать об ужасном вое и страшной тени под Поверхностью океана. Их друг почесывал бороду и, нахмурившись, Вглядывался в алую поверхность. Но ничего этого нет. В каком смысле нет? Нет никакого воя и нет там никакой тени. Да вот же она, вот! Снова заголосили мореходы, тыча куда-то пальцами. Воет, слышишь? Ты оглох, что ли? Больше в этот день Мануш никуда не ходил. Он просидел до вечера рядом с друзьями, Успокаивая их и уговаривая, что ничего ужасного не Происходило. И за весь день ничего жуткого так и Не случилось. Вечером моряки так и уснули на палубе, Утомленные страхом. Ром принес им одеяло и еще с час бродил Среди неподвижных волн, иногда скатываясь с крутых Вершин. Из-за низкого солнца казалось, Что мягкие коралловые валы светятся изнутри. Это было красиво. Когда совсем стемнело, Мануш лег на палубе рядом с Сэмом и беспечным Танцором, утомленный весельем. Он был готов охранять их сон от любых ужасов, Которые нарисует их воображение, пораженное Неизвестностью. Наш герой умел говорить на любых Языках мира и хранил один секрет. У него было большое доброе сердце, золотые руки и Отважная душа, но не было разума, А значит, и воображения. И только он видел мир таким, каков мир есть, Ведь его разум не порождал чудовищ. Когда все трое уснули, морской конек медленно Тронулся с места. Синий-синий океан привычно Плескался вокруг, и были в нем и бирюза, И лазурь, и индиго, и небесно-голубой, И ультрамарин, и кобальт, и грозовой, И сапфировый, и электрик. И острый серп луны карабкался из-за горизонта все Выше и выше по небесному склону. Проснулись друзья тоже одновременно от хлопающих Парусов. Мир вокруг был вполне привычным. Беспечный танцор молча встал к штурвалу. Сэм отправился заваривать чай и крупно резать лимон В толстые глиняные кружки. А Мануш так и остался глядеть в небо, высунув Лицо из шерстяных одеял. Там спелые звезды висели совсем низко. Такие привычные спелые звезды.