Глава - Пока нелепая смерть не разлучит нас

Глава "Пока нелепая смерть не разлучит нас". Океан, хоть и становится домом для кораблей и Моряков, никогда не перестает быть подобным Богу. Он огромная, неподвластная ничему, Непредсказуемая сила. Сегодня он тих и ласков, а завтра тебя накрывает Непонятно откуда взявшаяся волна, и ты умираешь. Так и случилось с командой Морского конька. "Эй!" в один голос кричат все трое, Находящиеся на палубе. "Но ты ведь обещала". "Что это я вам обещала?" Кайся кутается в плед с головой, И в тени импровизированного капюшона ее лица не Разглядеть. Улыбается она или, Наоборот, не в духе. "Ты обещала не убивать наших героев", заявляет Первый помощник. "Если мы будем вести себя хорошо", Смущенно добавляет Нильс. "А мы весь день были чистое золото, А не люди", авторитетно заканчивает Никлас. "Не собираешься же ты вот так ни с того, Ни с сего закончить историю?" "А с чего вы взяли, что это конец истории?" Все еще не ясно, издевается она или нет. "Но ты только что сказала, что все они умерли". Это Нильс. Фигура, укутанная в плед, Утвердительно кивает. "Все так. И попали в новое приключение. Вы будете слушать или нет?" Три разных "да" доносятся из темноты. Звучат они со всеми возможными интонациями: С просьбой, недоверием и негодованием. Однажды, когда Морской конек следовал кое-куда по Некоторым своим делам по океану спокойному и Солнечному, на горизонте выросла хрустальная стена. По крайней мере, так им вначале показалось. Она была высокой, прозрачной, с нежным голубым Отливом и сверкающими мягкими изгибами. Солнце, прошедшее зенит и давно уже находящееся в Самом золотом своем часе, просвечивало сквозь нее и Дробилось на десять тысяч солнц. А потом стало понятно, что стена очень быстро Растет, а потом что она не растет, А приближается. А потом моряки закричали каждый на своем языке и Попытались схватиться за то, что казалось надежней Или просто было ближе. А потом волна накрыла фрегат, и они умерли. Экипаж даже не сразу понял это. Дело в том, что когда они очнулись на палубе, Корабль почти не изменился. Разве что живое и зеленое всего час назад дерево, Которое работало мачтой фрегата, теперь казалось Крепко спящим. Моряки один за другим поднялись на Ноги и попытались понять, что же произошло. Первым неладное заметил Мануш: "Где моя тень?" И действительно, у его ног не было никакой тени. У всего остального тени были: у мачт, Реев, парусов, тросов и бочек, У старого рыбацкого плаща, который грудой тряпья Бросили на палубе, да так и забыли. А вот люди на корабле теней не отбрасывали, И солнца в небе не было. И горизонта не было не потому, Что вокруг был туман, а просто как-то ничего не Было. Фрегат явно шел по воде, Но совершенно беззвучно. И вообще исчезли все звуки, кроме голосов. А еще все запахи. Мануш облизнул губы, обычно обветренные и соленые от Бриза. Так и было. Вкус тоже исчез. "Ребята, кажется, мы умерли". "Что за бред? Не может такого быть". Беспечный танцор держался за фальшборт и смотрел на Друзей широко распахнутыми глазами. "Не может. После смерти ничего нет. Если бы мы умерли, мы бы просто исчезли, Не знаю, или оказались на дне морском. Нас ведь накрыла волна, значит, мы утонули". Сэм все ждал, что сейчас Ром скажет, что просто Пошутил, что это были всего лишь прихоть погоды или Вообще мираж, или сон. Да мало ли странностей они повидали за время, Проведенное на корабле. "Нет, не оказались бы". Ундина, как всегда, появилась непонятно откуда. Тонкая, бесшумная и отстраненная. "Ваши тела оказались бы на дне морском, А ваши души оказались бы здесь". "Где?" Капитан испуганно глядел на нее. Она пожала плечами. "В смерти. Здесь нигде. Вот там, где вы сейчас. Тела ваши лежат на палубе Морского конька, Теперь предоставленного воле ветра и волн". "Помоги нам", попросил рыжий юноша. Морская дева посмотрела на него грустно. "Я не могу. Это ваши человеческие дела. Жизнь и смерть, начало и конец". "Значит, мы обречены?" Сэм почти шептал. "Я этого не сказала. Я сказала, что не могу помочь вам, Но вы сами можете помочь себе. Мануш," она обернулась к третьему моряку, "что бывает после смерти?" "Сколько Ромов, столько и мнений, пожал он плечами. Но моя бабуля говорила, что каждый Ром перерождается Три раза, каждый раз ровно через пятьсот лет". "А что еще она говорила?" "Что если ты умер в ночь полнолуния, то можно Попросить Луну вернуть тебя в прежнее тело в ту Же ночь. И тогда ты вроде как умер, Но не умер". "Так что же ты?" Ундина указала рукой вверх, и над ее головой засияла Полная Луна. "Проси, сейчас проси, Пока чайки глаза не выклевали". "Я и за друзей могу попросить?" "Нет, она строго покачала головой. Ты Ром, и только ты можешь переродиться". "Я без них не пойду!" На глаза у Мануша навернулись слезы. "Друг, иди". Сэм обнял его. "Отведи наш корабль от скал и отмелей, Спаси хотя бы его, раз уж невозможно спасти нас. Иди". Беспечный танцор тоже обнял его. Он больше ничего не сказал, потому что горло у Него перехватило скорыми слезами и говорить стало Попросту невозможно. Мануш опустился на колени и заговорил с луной на Языке западных цыган, восходящему к ассирийскому, Тому, которому, говорят, сам черт научил их. Тому, который понимают солнце и луна. И луна поняла его. Кажется, она немного сдвинулась в Небе, опустилась чуть ниже, а потом поднялась на Прежнее место, будто кивнула. Мануш медленно растворился воздухе, И казалось, что последними исчезли его глаза, Полные боли от разлуки с друзьями. Сэм и беспечный танцор стояли, низко опустив головы, Ощущая внутри тяжелую горькую пустоту. "Сэм, голос Ундины будто вернул их в реальность, Что бывает после смерти?" "После смерти ты платишь морским духам, Чтобы они доставили тебя на другую сторону в Загробный мир, чтобы ты не стал голодным призраком, Живущим над водой или на корабле". "Чем ты платишь?" "Монетой. Он указал на свой ботинок. У меня всегда с собой монета, чтобы если я Упал за борт, я смог бы расплатиться за переход. Это датская крона, та, что с отверстием в центре. Я пришил ее вот сюда." Он опустил глаза на свой башмак. "Ой! Теперь он глядел на Ундину растерянно. Она пропала." "Это потому, что ты расплатился ею за переход", Кивнула морская дева и протянула ему раскрытую Ладонь. На ладони лежал круглый кусочек металла с Дырой внутри. Датская крона. "Возьми." "Зачем?" "Расплатись за переход обратно." Сэм не мог поверить своим ушам. "Я тоже могу вернуться?" "Можешь. Ты веришь в это и знаешь, Как это сделать. Поэтому привяжи крону на ботинок Понадежней и прыгай за борт." Сэм принялся хохотать. "Так значит, ты снова нас всех спасешь? Какая же ты замечательная, какая волшебная!" Ундина не отвечала. Она, не отрываясь, смотрела на беспечного танцора. Юноша слабо улыбнулся, когда Сэм, уже приладивший Монету к башмаку, крепко обнял его. "До встречи на другой стороне!" Он прыгнул за борт и мгновенно скрылся под водой. Тишина окутала корабль. Ветер играл подолом платья цвета туркуаз. Ветер осушал влагу на глазах рыжего юноши. "Он соберется?" наконец спросил беспечный танцор. "Он уже добрался. Он очнулся на палубе рядом с Манушем, который пил Джин и орал самые грустные песни, Которые существуют на земле. Теперь песни стали веселыми, и они оба ждут тебя." "Но не дождутся." Тишина, Беззвучный ветер в пепельных волосах, дыхание. "Скажи мне, Ундина оказалась совсем близко и взяла его за руку. Что будет после смерти?" Он поднял на нее печальный взгляд и прошептал: "Ничего". "Значит, твои друзья не дождутся. Когда человек не верит в смерть, он не верит И в жизнь после нее. А в этом мире каждый из нас получает только То, во что он верит". Беспечный танцор ничего не ответил. У него не осталось сил произнести хоть слово. Ундина обняла его, и он плакал, Уткнувшись ей в плечо, Потому что теперь так будет всегда, до самого конца. Только слезы о прерванной жизни, об оставленных Друзьях и несбывшихся планах, только медленно Подступающее ничто единственное, Во что он мог поверить. Потому что после смерти тело съедают черви, А от тебя остается только то, что ты при Жизни сделал. Никакого перерождения, Никаких райских врат, никакого бесплотного духа, Поднимающегося в тонкий мир. Он ни во что из этого не верил, только В конец бытия, В исчезновение. И ему показалось, что вот сейчас, именно сейчас, Прежде чем он исчезнет навсегда, он должен сказать Что-то важное. Он посмотрел в глаза Ундины, Сейчас сияющие, как два кусочка янтаря, В которых прячутся сны деревьев, и произнес: "Я люблю тебя. С той самой минуты, как у меня снова появилось Сердце, я отдал это сердце тебе. Мне жаль, что я отважился сказать об этом только После смерти. Но я люблю тебя". И глаза морской девы засияли еще ярче. "Глупый ты, глупый мальчишка. Она поцеловала его в лоб. Почему же ты сразу этого не сказал? Если ты любишь, значит, ты не можешь исчезнуть. Есть вещи, которые имеют начало, но не имеют конца. Любовь не перестает. Скажи, разве ты перестал любить меня после смерти?" "Нет". "А можешь поверить, что перестанешь через День, через год, через вечность?" "Нет, я не верю в это". Юноша совсем растерялся. Она крепко обняла его и уткнулась лицом ему в Плечо. А когда морская дева отпрянула от Собеседника, стало видно, что она смеется. "Встань к штурвалу, беспечный танцор. Веди корабль". "Но куда?" "Веди его ко мне. Ты любишь меня, А значит, между нами протянута нить, которую нельзя Разорвать. Я буду ждать тебя на той стороне. Я всегда буду ждать тебя, а ты всегда сможешь Ко мне вернуться". И она ушла в воду. Но прежде чем Ундина сделала шаг за борт, Танцор сказал ей свое настоящее имя, Потому что теперь они были связаны крепче, Чем связывают узы крови, крепче, Чем связывает долгая дружба, крепче, Чем связывает двух людей поцелуй у алтаря, Потому что теперь они оба были бессмертны, Как любовь. Рыжий юноша вел корабль через туманы, Штормы, мимо островов и континентов, Сквозь дни, годы и века. Он не замечал, сколько прошло времени. Он почти ничего не помнил. "Я люблю ее, я люблю ее, я люблю ее". Только это рефреном звучало у него в голове. И он сиял, сиял ярче новой золотой монеты, Ярче апрельского солнца, ярче самого мощного маяка. И казалось, что не он ведет корабль, а неведомая Сила влечет их обоих вперед без раздумий и сомнений, Потому что там ждала она и, может быть, Тоже его любила. Ведь на такое долгое ожидание Способен только тот, кто любит. И однажды на горизонте снова встала хрустальная Волна. Она приближалась, сверкая мягкими нежно-голубыми Изгибами, заслонив собой небо, дробила солнце на Десять тысяч солнц. Но в этот раз беспечный танцор не боялся. Он знал, что за этой волной его ждут новые Приключения, славные друзья и хозяйка его глупого Сердца. Он правил корабль прямо навстречу волне. "Фу, Получился дамский роман какой-то", заявляет Миклаш. "Мне не нравится". "Тебе не нравится, Потому что роман не с твоим героем получился", Усмехается первый помощник. Нильс ничего не говорит. Он молча ведет корабль. "Нет уж, объясните, где и в какой момент этот Роман закрутился? требует Миклаш. Где там в сюжете были поворотные моменты? Где было развитие персонажей? С каких это пор люди ни с того, ни С сего вот так друг друга любят?" "Во-первых, они не люди". Девушка высовывает лицо из пледа. "Во-вторых, это не роман. Когда я говорю о вечной любви, я не имею В виду никакой романтики. Это всего лишь связь двух душ. Она может быть между друзьями, между братьями, Между матерью и сыном". "Вот сейчас обидно", подает голос Нильс. "А самое главное, не обращает на него внимания Кайса, это любовь между создателем и творением. Она дала беспечному танцору новое сердце, А значит, в некотором смысле создала его заново. Да, так Бог любит людей, так мать любит своих Детей. Безусловно, бесконечно, Изначально". "Выкусил, бросает Миклаш в темноту. Любит как мать". Беспечный танцор очнулся на палубе. Друзья сидели рядом с ним и о чем-то тихонько Говорили. "Эй, вот же ты! Они бросились обнимать новоприбывшего. Как ты? Расскажи, как ты выбрался?" Юноша просто улыбался, и ему было легко, Как будто теперь всегда все будет хорошо. А даже если и будет плохо, в итоге все Равно будет хорошо. И он ответил: "Я просто узнал, Что бессмертен". "Это прекрасно". Мануш похлопал его по плечу. "Сэм, налей ему джина. Парень немного не в себе". Друзья суетились вокруг, а беспечный танцор сиял и Смотрел на волны, на бессмертные и бесконечные волны Цвета туркуаз.