-40 E

Есть в каждом из нас что-то такое, о чем Мы даже не подозреваем. То существование, которое мы будем отрицать до тех Самых пор, пока не будет слишком поздно, И это что-то потеряет для нас всякий смысл. Учились здороваться, не улыбаясь, Прощаться, не плача почти по-английски, Молиться, не кланяясь слишком низко. И вот дождались, и вот доигрались. Знакомые маски на лицах читаем. Уходят и пусть ни грозы, ни дождинки, Упорно глядя на шнурки на ботинках. Мы небу в глаза уж смотреть перестали. Укроемся в стенах от зноя и стужи, Но выйдем во двор, и настигнет стихия. Посмотрим уже ни шнурков, ни ботинок, А вместо небес пустота мутной лужи. А вместо весны минус сорок за дверью на паперти Просят тепла, как подачки. Ни в Бога, ни в дьявола больше не верят. Они ничего в этом мире не значат. Завязаны руки, бессмысленны взгляды, Запутаны мысли и скомканы речи. И большего счастья им нет и не надо. Лишь рушить и рвать, и топтать, и калечить. Йо. Да, да, да. Оставят камни на воде круги, вниз мертвые птицы. Мы закружили хороводы вокруг своих принципов. Только мысли о прекрасном не идут на ум. А мы на той же все локации, мы Барнаул. Еле связными казались речи на фоне контраста, Где-то черное мешалось с блядством, мешалось с Красным. На уме чья-то цитата: побеждай и властвуй. Только груза много скинуть надо кучу балласта. Мерцание этих ламп, хотелось тепла, Где загоралась моя совесть, осталась зола. Среди мышиной всей возни и среди реклам мы Воздвигали на вершину разодранный флаг. А ты рассказывай, как рос, о высоком вещай мне. Тушь, шприцы и папиросы, на лицах отчаянье. Я задавал свои вопросы, он пожал плечами. Доживали свою жизнь мы, и каждый молчал. А все потому, что нам хочется показать другим, Какие мы на самом деле хорошие, красивые, Щедрые, забавные и умные. Можете меня бояться или почитать, только, Пожалуйста, не считайте меня таким же, как все.