Двадцать первый E

Растопырьте железные крылья, сомкните ряды! В счастье много друзей, а в беде остаешься лишь Ты. Оглянись да вокруг посмотри сквозь слепые Очки, за чернеными стеклами пряча кошачьи Зрачки. Полтора десятилетия как сгинул двадцатый Старик. Двадцать первый подросток капризно заходится в крик, Полируя до зеркала нанотехничный кистень, Выбирает к удару он очередную мишень. Как вокзальную шлюху, безжалостно к лавке прижав, Он насилует вечность, за сочные дойки держа, Растранжирив в горячном веселье победы отцов в Окружении сук, пидорасов, барыг и воров. Приоткрой на два пальца бездонную душу, Браток, и наполнит пространство бушующий грозный Поток из окурков, гандонов, стаканов и мрачных Надежд, шумных псевдодрузей, лжепророков, Хамья и невежд. Вот у входа в базарный жужжащий лающий ряд две Блаженные память и совесть нагие стоят. Деловитые граждане мимо брезгливо снуют, Им монеты не бросят, ну разве что в шляпу Нассут. Вот избитый, истерзанный разум у стенки Стоит. Двадцать первого слуги подняли винтовки Свои. Каждый непревзойденный в своем деле Специалист мент, чиновник, путана, Торгаш, педофил и фашист. Вот старуха, одетая в черный глухой балахон, За тобою пришла, да коса не пролазит в проем. Так и топчется глупая в недоумении в дверях, Вызывая всем видом своим уже смех, А не страх. На картины такие не смотрят больные Глаза. Рад бы что-то сказать, только нечего больше Сказать. Засыпай-ка скорее, дружок, Суетой утомлен, и однажды увидишь ты вещий до одури Сон. Мы в аду разномастном во весь веселились опор. Вдруг тревога! Полундра, атас! Едет к нам ревизор. Прячьте карты и баб, и коньяк, Убирайте столы. Кто три раза дурак, те сегодня полезут в котлы. Пробуждайся от сна векового, лентяй Люцифер. Ситуация требует срочных решительных мер. Мы комиссию сразу притащим к тебе в кабинет. Покажи, что хотят, а иначе урежут бюджет. Много дней шла проверка. От скуки мы стали зевать. Надоело до дрожи страдающих в муках играть. Наконец дверь открылась, и в пекло вошел Асмадей. Все! Уехали! Прите столы и бухло, и блядей. Снова можно блудить, напиваться, Валяться в грязи. В двадцать первом проверка нам больше уже не грозит. Гранты дали до двадцать второго нам хватит с лихвой. Как ники, а наш дьявол начальник совсем неплохой. Падший ангел прикидывает, как же осваивать куш. Вдруг из рая звонок: "Разгрузи хоть на тысячу душ!" "Не вопрос, отвечал Люцифер. Присылай их ко мне. Только за содержание оплата пусть будет вдвойне". От подобных видений проснешься в холодном поту. Успокойся. Вселенский бардак, глупость и нищету, Сумасбродство и похоть, и блеск побелевших костей ты Увидишь, как только привыкнут глаза к темноте. Двадцать первый еще до конца себя не проявил. Этот вздорный юнец не спеша набирается сил. Он растит энтропию в удушливом чреве своем. Хорошо, что до двадцать второго мы не Доживем.