Были молодость, деньги, удача

Моря, Даже пальм чужая краса Не развеют раздумья горя. Я живу здесь с душой мертвеца. Не развеют раздумья и горя. Я живу здесь с душой мертвеца. Не калека, не бедный, не нищий. Что мне надо, не знаю и сам. От хорошего будто не ищут. Я же ищу, подчиняюсь годам. От хорошего будто не ищут. Я же ищу, подчиняюсь годам. Было тридцать. Я думал иначе. Ни назад, ни вперед не глядел. Были молодость, деньги, удача. Мыслить прошлым тогда я хотел. Были молодость, деньги, удача. Мыслить прошлым тогда я хотел. В тридцать шесть будто ветром подуло, Ветром с севера, ветром родным. И в душе моей что-то проснулось. Стал от ветра я будто иным. И в душе моей что-то проснулось. Стал от ветра я будто иным. Ночью снятся не пальмы, осины. Вместо моря я вижу ручьи. И кровавые ветки рябины нежно трогают плечи Мои. И кровавые ветки рябины нежно Трогают плечи мои. Каждой ночью я будто в России, На земле моих дедов, отцов. Будто предки меня попросили: не вернуться хотя бы из Снов. Будто предки меня попросили: Не вернуться хотя бы из снов. Эти сны, что названы детством, По России звериной тоской, Завладели и чувством, и сердцем. Эти сны и днем, и ночью со мной. Завладели чувством и сердцем эти сны днем, И ночью, и с мной. Даже берег лазурного моря, даже пальмы, Чужая краса не развеют раздумья и горя. Я живу здесь с душой мертвеца. На рассвете раздумий И горя Я живу здесь с душой Мертвеца. Аркаша! Песня, написанная Владимиром Роменским В семьдесят восьмом году под впечатлением Своего отца. И посвящается ему, Которая спета. Аркаша, давай выпьем за то, чтобы мы не кончили Жизнь, как Серега Есенин.