Насмешливое моё счастье

Важным художественным рубежом в творчестве Яковлева Стало создание образа Антона Павловича Чехова в Спектакле по пьесе Малюгина Насмешливое мое счастье. Эта своеобразная пьеса основана на переписке Писателя с родными и знакомыми. Актер бережно, тонко передает мысли и чувства Писателя, рассказывая о сложных коллизиях его Подвижнической жизни. Тысяча восемьсот девяностый год, Поездка на остров Сахалин. Глубоко и полно выявляются здесь нравственные и Человеческие идеалы Чехова, его гражданское Самосознание, Любовь к людям, к родной земле. Мелькают верстовые столбы, Лужи, березняки. Вон перегнали переселенцев, Потом этап. Встречаемый бродяг. Великолепная моя мамаша, превосходная Маша и все Присные мои! Вчера на рассвете на мой тарантас налетели две Тройки, мчавшиеся с горы во весь дух. Слава богу, сумел отскочить в сторону, а то вернулся Бы домой инвалидом или всадником без головы. Через Томь мы переправлялись на лодке. Когда доехали до середины реки, Началась гроза, сильный ветер, Поднялись волны. Гребец посоветовал переждать непогоду, Но ему ответили, что если ветер усилится, То прождешь до ночи и все равно утонешь. Большинством голосов решили плыть дальше. Плыли молча, Сосредоточенно. Нехорошее, Насмешливое мое счастье. Я так думал. Когда лодка опрокинется, я сначала сброшу полушубок, Потом пальто, Потом валенки. Но вот берег все ближе и ближе, На душе все легче и легче. Сердце сжимается от радости. Люди здесь хорошие. Боже мой, как богата Россия хорошими людьми! Если бы не чиновники, развращающие крестьян и Ссыльных, То Сибирь была бы богатейшей и счастливой землей. Маша, Скажи Лике, что бутылка коньяку не разбилась. Если Лика будет гостить у нас летом, я буду Очень рад. Она очень хорошая. Россия Громадная равнина, По которой носится лихой человек. Ну, друзья мои тунгусы, у вас троица, У нас еще лежит снег. От ветра и дождей у меня лицо покрылось рыбьей Чешуей. Похож на жулика. Но зато и горы, и Енисей сторицей вознаградили меня За все пережитые кувырколлегии и заставили обругать Левитана болваном за то, что не поехал со мной. А я, должно быть, влюблен в Лику. Она вчера мне снилась. Где-то проживает теперь эта златокудрая, Обольстительная дева. Послушайте, друзья тунгусы, вы бы, Между прочим, поискали бы хутор. По возвращении в Россию я лет пять буду отдыхать, Сидеть на одном месте и переливать из пустого в Порожнее. Думаю, лет до тридцати пяти не приниматься ни за Что серьезное. Хочется попробовать личной жизни. Кто глупее и грязнее нас, Те народ. Администрация делит на податных и привилегированных. Но ни одно деление негодно, ибо все мы народ, И все то лучшее, что мы делаем, есть дело Народное. Ну, милые мои домочадцы, конно-лошадиное странствие Мое продолжалось два месяца. Не верится, что я не в тарантасе и, Ложась спать, могу протянуть ноги вовсю. Плыву по Амуру. Московский жулик преобразовался в барина. Если бы я был миллионером, то непременно бы имел На Амуре свой пароход. Берега дики, оригинальны и роскошны. Я стоял и думал, Какая полная, умная и светлая жизнь осветится Временем эти берега. Хочется навеки остаться тут жить. А какой либерализм? Ах, какой либерализм! На пароходе воздух накаливается докрасна от Разговоров. Здесь не боятся говорить громко. Арестовывать некому, Ссылать некуда, доносы не приняты. Последний ссыльный дышит на Амуре легче, Чем самый первый генерал в России. По пути я практикую. Маша, Положительно ничего не знаю о вас. Сложились бы по гривеннику и прислали бы подробную Телеграмму. Я видел все. Я вставал каждый день в пять часов утра, Сделал перепись всего сахалинского населения, Обходил все поселения, говорил с каждым. Мною записано около десяти тысяч каторжных и Поселенцев. Видел наказание плетьми, Беседовал с прикованными к тачкам. Были моменты, когда мне казалось, что я вижу Крайнюю, предельную степень унижения человека, Дальше которой нельзя уже идти. Уже три месяца я не вижу никого, кроме каторжных Или тех, кто умеет говорить только о каторге, Плетях и каторжных. Россия страна казенная. Ну вот я и дома. Пока я жил на Сахалине, моя утроба испытывала Некоторую горечь, как от прогорклого масла. Теперь же Сахалин мне представляется целым адом. Могу сказать, пожил будет с меня. Я был и в аду, коим мне представляется Сахалин, И в раю, то есть на острове Цейлоне. Если в Царстве Небесном солнце заходит так же Хорошо, как и в Бенгальском заливе, То Царство Небесное очень хорошая штука. Хорош Божий свет. Одно только нехорошо. Мы. Как мало в нас справедливости. Как мы дурно понимаем патриотизм. Мы, говорят в газетах, любим нашу великую Родину. Ну а в чем выражается эта любовь? Вместо знаний, нахальства и самомнения, Вместо труда, лени, свинства. Справедливости нет. Понятие о чести не идет дальше чести мундира. Работать надо, а все остальное к черту. Ах, если бы к трудолюбию прибавить образование, А к образованию трудолюбие. Ах, Какой кислятиной я был бы теперь, если бы сидел Дома. Не то я возмужал от поездки, Не то с ума сошел. Черт меня знает. Желание служить общему благу непременно должно быть Потребностью души, Условием личного счастья.