Город, зашитый в вату

Город спит, а я слушаю: Тихо — как сердце стучит в проводах. Ветер ходит по лужам, разбуженным. Я полюбил эту тишину. Я полюбил эту тишину. Я полюбил эту тишину. Я полюбил эту тишину — Не за покой, а за скупую верность. Ветром обжёгшись, иду ко дну, Тянет не боль, а простая честность. Я полюбил этот серый свет — В нём ни надежды, ни искупления. В чёрных дворах догорел рассвет. Горькая нежность — моё спасение. Я полюбил её тишину, её тишину. Я — камень безличия. Я полюбил её серый свет, её серый свет. В нём — усталость рассудка. Я полюбил эту тишину, эту тишину. Я — камень безличия. Я полюбил этот серый свет, её серый свет. В нём — усталость рассудка. Я полюбил эту тишину — Не за покой, а за скупую верность. Ветром обжёгшись, иду ко дну. Я полюбил эту тишину. Я полюбил эту тишину — Не за покой, а за скупую верность. Ветром обжёгшись, иду ко дну, Тянет не боль, а простая честность. Я полюбил этот серый свет — В нём ни надежды, ни искупления. В чёрных дворах догорел рассвет. Горькая нежность — моё спасение. Я полюбил её тишину, её тишину. Я — камень безличия. Я полюбил её серый свет, её серый свет. В нём — усталость рассудка.