Аптека "Голубые шары", Чт. 5

Он читал. Некоторые книги он перелистывал, Они были холодные, точно каждой странице лежала Тонкая ледяная корка. Зато другие-Вот это да! От других невозможно было оторваться. Однажды, это было как раз в ту ночь, когда Великий завистник отправился в аптеку "Голубые Шары", Петька заметил, что он похудел. Теперь уж никто не назвал бы его толстым мальчишкой. Это ему понравилось. Плохо только, Что штаны стали падать. Он поискал веревочку, не нашел. У великого завистника на спинке кровати висел Ремешок. Недолго думая, Петька затянулся им и опять Принялся за книжку. Вдруг кто-то Постучал в окно. Петька взглянул одним глазком. Ничего особенного. Сорока. И он перевернул страницу. Но Стук повторился. Открой! Открой! Хм, странно. Сорока, а говорит человеческим голосом. Ну, впрочем, в этом доме лучше не удивляться. Открой ты, слышишь? за минуту. Петька лениво распахнул окно и швырнул в сороку Пустой чернильницей. Жаль, не попал. Хорош. Не пускает, да еще кидается. Дай срок, влетит тебе от меня, глупый мальчишка. Мне? Да, тебе. Пожалуй, не стоит рассказывать, как они ссорились. В конце концов, они принялись искать ремешок. Конечно, Петька забыл, что не прошло и часа, Как он подтянул им брюки. Ведь это случилось между двумя страницами, Из которых одна была интереснее другой. Они искали долго, нет и нет. Зато в письменном столе Таня нашла рецепт доктора Мячика и бережно спрятала его под крыло. Хороший мальчик. Хороший мальчик. Хороший мальчик. Хороший. Не смей говорить, что ты не нашла пояс. Все погибло, если ты его не нашла. Сороки не плачут, как это доказывают одни ученые. Или плачут крайне редко, как это утверждают другие. Но Таня еще совсем недавно была девчонкой, И нет ничего удивительного в том, что она Разревелась. Ну, не смей, не смей плакать. Ты промочишь мне пиджак, я простужусь, А мне теперь некогда болеть. Таня, Таня, ну не надо. Это что еще за мальчишка? Так это я. Мальчишка, стоявший у двери с виноватым видом, Был Петька. И лекарь-аптекарь не хватался бы так Часто за сердце, если бы он знал, Что на Петьке был ремешок, старенький потертый Ремешок из обыкновенной кожи. Но он этого не знал. Здравствуйте. Здравствуйте. Ну вот, мало с тобой хлопот. Теперь еще придется возиться вот с этим трусишкой. Оставьте меня в покое. У меня больное сердце. Дай--дайте мне спокойно умереть. Но, по-видимому, ему все еще не хотелось умирать, Потому что он Выпил рюмочку коньяку, а потом, немножко подумав, Вторую. А, яд. Вот это для меня яд. Ну, давай сюда рецепт, глупая девчонка. Вот. Вот, старший советник догадается, Что рецепт взяла ты. И меня, конечно, уволят, если я приготовлю лекарство Для твоего отца. А мне, понимаешь, До пенсии осталось полгода. Ой, боже мой, боже мой, ну всю-то жизнь я Старался не делать ничего хорошего людям, И никогда у меня ничего не получалось. Ну никогда. И вот, пожалуйста, опять. Ну ладно, ладно, куда ни шло, но в последний Раз. Умереть мне на этом месте, если я еще когда-нибудь Сделаю хорошее людям. Зверям это другое дело. Птицам пожалуйста. Но людям? Слушай, мальчик, это почему ты так похудел? Ты что, голоден, что ли? Ну возьми бутерброд. Да нет, спасибо. Я не хочу. Ешь, ешь, я тебе говорю, ешь, подлец! Ой, беда мне с вами. Ну что такое? Он ворчал и вздыхал, Приготовляя лекарство, а потом два раза одобрительно Хрюкнул, когда стало ясно, что для Таниного отца он Приготовил не лекарство, настоящее чудо. Плохо было только то, что вместо одного пузырька он Нечаянно приготовил два, а за два ему могло попасть Ровно вдвое. Ну вот, Таня, возьми пузырек. Живая вода. Да, да, Живая вода. А второй пузырек мы спрячем. Не дай бог, пригодится. Ну, счастливого пути! Живо! А то я еще передумаю. Ох, как вы мне все надоели. Ой! Хороший мальчик. Хороший мальчик. Хороший, Мальчик. Живая вода плескалась в пузырьке. Таня крепко сжимала его в своем черном изогнутом Клюве. Еще несколько взмахов и дома. Но тут мальчишки, запускавшие на Медвежьей горе Змея, заметили ее. Сорока-воровка, гляди, ребята, Что-то стащила. Один камень больно ударил Таню в плечо, Другой оцарапал ногу, а третий, Третий разбил пузырек. Тонкая, засверкавшая на солнце нить протянулась Между небом и землей. Это пролилась живая вода, и там, Где она упала, вырос такой красивый сиреневый куст, Что ученый садовод немедленно написал о нем книгу Под названием "Чудо на Медвежьей горе".