Домовой, или ещё раз о геморрое

А по ночам ко мне приходит домовой, приносит виски И вонючие сигары. Я узнаю его всегда по перегару и аромату старой Тряпки половой. Кряхтя, как ежик, на высокий табурет он забирается с Ногами по-турецки. И бакенбарды растопырив, как дворецкий, Он начинается в нехитрый этикет. Сначала первый со свиданьем, сам за встречу. И сразу видно, что ему уже полегче, А значит сразу за здоровье по второй. И вдруг откуда ни возьмись возьмутся свечи, И сам собой пропадает геморрой. А поутру на кухню, хмурая как черт и неминуемая, Как допрос в Гестапо, жена заходит под шуршание Старых тапок и от предчувствия в душе чего-то щелк. Кто хоть однажды это чувство испытал, Не упрекнет меня, надеюсь, в малодушии. И пусть я вроде не чужой, а даже муж Ей, я предвкушаю в лучшем случае скандал. А между тем, промямлив тихо "Засиделся", Мой домовой куда-то сам собой делся. Признаться, тот еще стеснительный герой. И как-то так диктант не в такт стучится сердце И возвращается обратно геморрой. Так словно в море то прилив, а то отлив, Дневной недуг уходит ночью безвозвратно. Но каждым утром возвращается обратно, Как бывший муж, про то, что бывший, позабыв. Так раздражает всех паршивая овца. А вот расстаться с ней, признаться, очень трудно. Так возвращается, наверное, сын блудный в объятия Старого разбитого отца. И никуда мне, как отцу, уже не деться. Виною всему мое лирическое сердце. Ведь до смерти с ним придется куковать. Стучит оно во мне, как в колокол свой герсен, Не уставая милость к падшему призывать. А по ночам ко мне приходит домовой. Это ночной мой, извиняюсь, геморрой.