Уже иду, встречай (старик) prod. by Max Da B.O.M.B.

Зажав между ладонями седую голову, Закрыв глаза тяжелыми морщинистыми шторами Подрагивающих намокших от слезинок век, Сидит на старом стуле человек. Бог знает, сколько ему лет, на вид за век. Возможно, он не помнит сам, когда пришел на свет. А может, помнит, но нет тех, кто спросит, Сколько ж тебе лет, и некому узнать ответ. Уже не первый час сидит, молчит в звенящей тишине, Не шевелясь, как восковый двойник, чей прототип с Кого когда-то он был отлит, забыт, Ни имени, ни чем был знаменит. Один. Невыносимо быть таким полуслепым, Уставшим, брошенным больным, но супротив всему Живым, пусть и по редким выходным его уже не Навещает сын. Забыл, не кажет носа на порог. Он так самодоволен и жесток. Но как он мог, тайком, ни словом не обмолвившись С отцом, родной свой дом, в котором рос, Обречь на снос? Добротный, теплый, С лепниной ласточкиных гнезд, он был для матери Вершиной грез. От зацветших в первый раз черемухи и Роз текли из ее глаз ручьи веселых слез. Не верю в эту чушь, все это чья-то ложь. Ну как же так? Неужто все пошло под нож? Неужто больше не вернешь? Сынок, а как же сад, где ты спасал от Кошки лягушат? Ты это помнишь, Да? Не мог же ты забыть. Зачем тогда мне надо было жить? Ведь я учил тебя добру, но так и не Привил черту беречь, любить, ценить и уважать семью. А в этом лишь моя вина. И Господи, прости, я рад, что этого не видела Жена. Не дожила до страшных сумасшедших дней, Когда корысть дотла сжигает заживо людей. Не слышит, как на всех углах возносится хвала иным Богам и вожделеют серебра. А кто был нам дороже, ближе и родней, Вдруг стали злей, их души растлевает змей. Он медленно открыл глаза, встал, Перекрестился, поклонился образам, Взял сверток из поблекшего сукна, Неторопливо размотал. В руке блеснула сталь. Погладил пальцами металл. Последний раз перечитал за что ему награжден и кто Вручал. Патрон в патронник переслал. Жене на фотографии он прошептал: "Уже иду, встречай." Уже иду, встречай. Уже иду, встречай.