Кладовая солнца, Чт. 3

Митраше оставалось только верить тому человеку, Кто шел впереди его И оставил даже тропу после себя. Черный ворон, стерегущий свое гнездо на борине, Оплетая по сторожевому кругу болото, Заметил маленького охотника. "Трун-тон!" Крикнул сторожевой ворон в том смысле, Что какой-то маленький человечек с ружьем близится к Слепой елани и что, может быть, Скоро будет пожива. "Трун-тон!" ответила издали на гнезде ворон-самка. И это означало у нее: слышу и жду. Ведь под ногами тропа человеческая. Шел такой же человек, как и я. Значит, по ней можно смело идти. Вот Митраша увидел его тропа круто завертывает Влево и туда идет, и там совсем исчезает. Он проверил на компас. Стрелка глядела на север, тропа уходила на запад. Оглядев местность, Митраша увидел прямо перед собой Чистую, хорошую поляну, где кочки, Постепенно снижаясь, переходили в совершенно Ровное место. Зачем же я буду повертывать налево на кочки, Если тропа вон рукой подать виднеется там за Полянкой? И он смело пошел вперед, пересекая чистую Полянку. Тут-то вот именно на этой полянке Вовсе прекращалось сплетение растений. Тут была елань, и называлась она Слепою, что по виду ее было невозможно узнать. Вначале Настя срывала с плетей каждую ягодку Отдельно. Для каждой красненькой наклонялась к Земле, но скоро и за одной ягодки наклоняться Перестала. Ей больше хотелось. Она стала уже теперь догадываться, где не одну-две Ягодки можно взять, а целую горсточку. И стала наклоняться только за горсточкой. Так она ссыпает горсточку за горсточкой все чаще и Чаще, а хочется все больше и больше. Следуя ощупью за клюквой, куда клюква ведет, Туда и она, Настя незаметно сошла с набитой тропы, И это место, спрятанное между кустиками Можжевельника, и была как раз та самая Палестинка, куда Митраша стремился по Компасу. Митраша по елани шел вначале лучше, Чем даже раньше шел по болоту. Постепенно однако ноги его стали утопать все глубже И глубже, и становилось все труднее и труднее Вытаскивать их обратно. Митраша, почуяв опасность, остановился и Призадумался над своим положением. В один миг остановки он погрузился по колено. В другой миг ему стало выше колен. Он еще мог бы, сделав усилие, вырваться из елани Обратно. И надумал было он вернуться, Положить ружье на болото и, опираясь на него, Выскочить. Но тут же, совсем недалеко от себя Впереди, увидел высокую белую траву на следу Человеческом. Перескочу! И рванулся. Но было уже поздно. Сгоряча, как раненый, Пропадать, так уж пропадать, на авось рванулся еще, И еще, и еще. И почувствовал себя плотно схваченным со всех сторон По самую грудь. Теперь даже и сильно дыхнуть ему нельзя было. При малейшем движении его тянуло вниз. Он мог сделать только одно положить плашмя ружье на Болото и, опираясь на него двумя руками, Не шевелиться и успокоить поскорее дыхание. Так он и сделал. Снял с себя ружье, Положил его перед собой, Оперся на него той и другой рукой. Митраша! Настя! Тут я. Настя, Сюда. Помоги. Но ветер был с той стороны, где была Настя, И уносил его крик в ту сторону Блудова болота, На запад, где без конца были только елочки. Трун-тон! Крикнул ворон сверху и, мгновенно остановив шумный Помах своих крыльев, резко бросил себя вниз и опять Раскрыл крылья почти над самой головой человечка. Маленький человек не решился даже показать ружье Черному вестнику своей гибели. И очень умные на всякое поганое дело сороки смекнули О полном бессилии погруженного в болото маленького Человека. Они соскочили с верхних пальчиков елок на землю и С разных сторон начали скачками, Прыжками свое сорочье наступление. По загорелому лицу, по щекам маленького человека Блестящими ручейками потекли слезы. Ах, ворон, ворон, вещая птица! Сколько же ты, ворон, видел и знаешь? И отчего ты хоть один раз не выйдешь из Своего вороньего круга и не перенесешь к сестре на Своих могучих крыльях весточку о брате, Погибающем в болоте от своей отчаянной и Бессмысленной смелости. Ты бы, ворон, сказал ей, только успей, Успей, пока его совсем не затянуло болото! Дрон тон! Крикнул второй раз ворон, пролетая над девочкой, Ползущей по мокрому болоту почти рядом с погибающим Братом. Митраша, Митраша! Ой, ведь уже вечер. Сколько же времени прошло? Сколько клюквинок легло, пока огромная корзина Наполнилась? Ой, где же брат? Где же брат голодный? И как я забыла о нем? Как я забыла сама себя и все вокруг? Братцы! И рыдая, Настя упала возле корзины, Наполненной клюквой. Вот этот пронзительный крик и долетел тогда до Елани. И Митраша это слышал и ответил, Но порыв ветра тогда унес крик его в другую Сторону, где жили одни только сороки. Настя подняла вверх голову. Совсем недалеко стояла и смотрела на нее большая Рыжая собака с черным ремешком на спине. Собака эта была Травка, и Настя даже вспомнила ее.