Солд-аут

Я так и не понял принцип жизни, не разобрал Ее главной фабулы. Кто же решает, когда уходить? Ведь все мы рождаемся раз от Абала. Жизнь витиеватая парабола. То цветет, как душистый ландыш, то глотает, Как Кракен корабль, то прибоем играет, Как клавиши. Люди хотят хайп, эпатаж. Люди мечтают о вечном престиже. Все это манит сладкий кураж. Да, но все это жизнь не претиджи. И мы зубами кусаем обочину. Все надеясь опередить ее. Но смерть не напишет на почту, не выстрелит в Небо предупредительный. Вот и черствей внутри деревянный остов не поддается Стамескам. А если же Бога нет, то дозволено все. А дальше по Достоевскому агония в виде надежды. Агония медленно душит в агонию, будто бы Жанна д’Арк Или мертвые души. Догорает последняя библиотека среди каменных дебрей, Как будто бы Тайлер Дюрден вписался в антиутопию Брэдбери. А если же есть Бог, он непременно пожар Тот потушит. Пускай живет Жанна д’Арк, Пускай тиражирует мертвые души. Вот так и живем, оставляя мысли о смерти на Посошок. Идет эшелон. Обнимаем врагов. Это и есть тот самый прыжок веры. Пускай догорают лампадки на посадочных линиях наших Аэродромов, пускай тоска заменится на водевиль. Ведь пока мы плоти, материя, дышим под небо флагами, Небо нас слышит верю я, слова обретают магию, И всех нас когда-то назначат на встречу в небесном Зале. Все билеты оплачены. Вот это будет солдаут. В молоко лечу холостым. Хриплю, как будто простыл. В небо отче глупых прости, но за собой сжигаем Мосты. А после сами себе посты. Обнимаем кресты, кладем цветы на край бересты. Несем свой крест в немой монастырь. В молоко лечу холостым. Хриплю, как будто простыл. В небо отче глупых прости, но за собой сжигаем Мосты. А после сами себе посты. Обнимаем кресты, кладем цветы на край бересты. Несем свой крест в немой монастырь. А дальше по Марку Аврелию или, может, По Клайву Льюису. Автор по-разному нам намекает и непривычно рисует Всем. Все словно прочтение мыслей от Грегори Дэвида Робертса. Я увидел озеро, увидел, Как лин, словно паривший в воздухе. И мы, словно гроздья с деревьев, обычные плоть и Кости, растем, никому не мешая. Но нас обрывают, не дав нам вырасти. Война в тысячелетиях неуловима, Будто бы лопасти. Но веря, все будет, как сказал Василенко в рассказе Мостик, каждый из нас будто книга, Рассказы, романы и повести. И даже старую книгу со временем можно просто Переплести. Можно даже взять и отснять блокбастер по этим Страницам или сыграть постановку в театре Франции Селестинцы. И каждый из нас встретит овации в Небесном зале. Я рассказал всем блокбастер свой и Нервно забегал глазами. Солдаут. Двенадцать билетов оплачены. С ними сын человеческий. Вместе посмотрим сюжет мой. Аривидерчи, вечность. В молоко лечу холостым. Хриплю, как будто простыл. В небо отче глупых прости, но за собой сжигаем Мосты. А после сами себе посты. Обнимаем кресты, кладем цветы на край бересты. Несем свой крест в немой монастырь. В молоко лечу холостым. Хриплю, как будто простыл. В небо отче глупых прости, но за собой сжигаем Мосты. А после сами себе посты. Обнимаем кресты, кладем цветы на край бересты. Несем свой крест в немой монастырь. Молоко лечу холостым. Хриплю, как будто простыл. В небо отче глупых прости, но за собой сжигаем Мосты. А после сами себе посты. Обнимаем кресты, кладем цветы на край бересты. Несем свой крест в немой монастырь. В молоко лечу холостым. Хриплю, как будто простыл. В небо отче глупых прости, но за собой сжигаем Мосты. А после сами себе посты. Обнимаем кресты, кладем цветы на край бересты. Несем свой крест в Немой монастырь.