Эра милосердия

Да, лиха беда, но даже для монаха неплоха. Порой порядка мать анархия, там, где за власть Монарха. Заплачено бесчинством палача, Двуличием разночинцев, сделкой с нечистью, Заточенным мечом и детским плачем. Там пир среди чумы был начат точно по часам. Народе ропщет, что на троне деспот зла толще. И с полночи лес рычит на вой армады полчищ Волчьих. Совесть человечья пленена, заточена за Толщей стен кирпичных. Дикий клич глашатай вещает Повышение цены на дозу анти-ВИЧ вакцины. А слово псом цепным так точно цербер рвется с Поводка. Держал ее бесстрашно страж отважный по Сией, но ныне нелюдим тот самый паладин с клеймом Бесовским на лице. Его оскал звериный хрюк застыл, Остыл к любви к Всевышнему. Пред лукавым встал на цырлах светом обернуться бы Иначе. Пьеса сыграна. На ощупь слепые, как котята, шли страдальцы по Размытой почве. Под конвоем их вели в подвал Колонии. Прочь от света белого я воздуха касался Ладонями. Вступил в борьбу с потоком ветра Непокорным в запретной зоне. Таких, как мы, чуть больше сотни. Тех, кто оказался зрячим, ждут палачи медсанчасти. Своего часа не пряча, жить гораздо проще, Управляя фондом помощи жертвам в четырех стенах и Направлять на фронт медикаменты, чем служить отчизне В эпицентре. Лицом к стене! Зажмурился, нагрудный крест прижал к груди. Ослабили браслеты на запястьях. Мне снится, что я не могу напиться в роднике. Потом стою на подоконнике, что-то пою о Родине. Пародия на седого поэта в парике. Но прежние упреки всех моих писаний подсекают ноги Мне. Сам не в руке стихи, так выступают многие. Я раним чьим-то вымыслом по телу острой болью. Раздается эхо хохота, и жизнь теряет смысл. Мир так тесен. Фейерверком встретим дорогого гостя. Но потом, когда меня найдут с собаками с рассветом.