Частный случай с московским бизнесменом

Жил-был бизнесмен, жил он с полной нагрузкой, Прибавочной стоимостью был озабочен. Достаточно новый, достаточно русский, Как все бизнесмены, затрахан и очень. Фрустрации, стрессы, налоги, проплаты. Пахал как верблюд, через день напивался. Других разбивают инсульты, инфаркты, А с этим внезапно случился катарсис. Он вдруг ощутил, что душа истомилась, И деньги не греют, и жить нет резона. Бессмысленно все, и слеза покатилась бокал Недопитого Dom Perignon. Вроде тачка стоит навороченная и люстра висит Позолоченная, и тикает Rolex на левой Руке. Откуда ж в душе червоточина? Спросил секретаршу: "Есть Бог или нету?" Она аж икнула с испугу, наверно. Эх, жил несуразно, копил все монету, Одну лишь молитву твердил ежедневно: "О, Бог новорусский, Маммона, гляди же! Аз есмь раб твой нищий и милости ждущий. Какой будет курс в понедельник на бирже? Давай же нам днесь ты наш доллар насущный". Он вспомнил начало, горком комсомола, Кооператив свой едва ли не первый. Он был тогда весел, приветлив и молод. Жена не была еще крашеной стервой. Но нет уже ни в ком той сердечности и Столько кругом всякой нечисти. Rolex все тикает, гад, над душой. Напоминает о вечности. Чиновники душат, партнеры кидают. Чуть что, эта свора сожрет и забудет. Бандиты, что крышу ему предлагают, В сравнении с ними приличные люди. Страна беспредела, войны и безделья, Безумных вождей, всеобъемлющих сплетен, Держава рискованного земледелия, Рискованной жизни, рискованной смерти. А хочется просто картошки с селедкой и жить тоже Просто, без лжи и халтуры, и с девушкой нежной, Наивной и кроткой кататься на ослике в Парке Культуры. Эх, сесть бы в беседке заброшенной да Выпить портвейна хорошего, а Rolex об пол Растоптать, как змею. Как символ проклятого прошлого. Из офиса прочь, как из Ясной поляны. Оделся, роняя кредитки и баксы, Спустился в метро и один, без охраны. Неважно куда, но на волю, в пампасы. И что-то в лице его было такое, Что киллер, его поджидавший, смутился и вдруг Вспомнил маму и детство златое. Вернулся домой и с тоски застрелился. А он на метро, одинокий и лишний. Уехать в деревню, в гнездо родовое. Там бабушка лепит вареники с вишней, Там тихо и утром туман над рекой. Но где-то в районе метро Китай-город кричащая Совесть вдруг стала потише. Припадок прошел. Он почувствовал голод, пальто застегнул и на улицу Вышел. Галдели торговки, пристала путанка, Сновали машины. В столице смеркалось. Он вяло подумал: "В деревне рыбалка". Таксисту сказал: "В казино Golden Palace". Следивший за шефом охранник невротический своим Позвонил и сказал: "Все нормально. Сегодня доехал лишь до Третьяковской, А в прошлый-то раз Аж до Теплого стана".