Румяный критик мой, насмешник толстопузый

Румяный критик мой, насмешник толстопузый, Готовый век трунить над нашей томной музой, Поди-ка ты сюда, Присядь-ка ты со мной, попробуй, Сладим ли с проклятою хандрой. Смотри, какой здесь вид: Избушек ряд убогий, за ними чернозём, Равнины скат отлогий, над ними серых туч густая Полоса. Где нивы светлые? Где тёмные леса? Где речка? На дворе у низкого забора два бедных деревца Стоят в отраду взора. Два только деревца! И то из них одно дождливой осенью совсем обнажено, И листья на другом, размокнув и желтея, Чтоб лужу засорить, лишь только ждут Борея. И только. На дворе живой собаки нет. Вот, правда, мужичок, за ним две бабы вслед, Без шапки он несёт под мышкой гроб ребёнка И кличет издали ленивого попёнка, Чтоб тот отца позвал да церковь отворил. Скорей! Ждать некогда. Давно бы схоронил. Что ж ты нахмурился? Нельзя ли блажь оставить и песенкою нас весёлой Позабавить? Куда же ты? В Москву, чтоб графских именин мне здесь не Прогулять. Постой, а карантин? Ведь в нашей стороне индийская зараза. Сиди, как у ворот угрюмого Кавказа, Бывало, сиживал покорный твой слуга. Что, брат, Уж не трунишь? Тоска берёт. Ага.