Опера «Борис Годунов», Акт 2, Диалог Бориса и Шуйского Ты зачем..Великий государь!

Ты зачем? Великий государь, тебе князь Василий Шуйский. Чем он бьет? Шуйский. Зови. Скажи, что рад и видит князя, и Ждем его веселы. Вечор Пушкина, холоп, пришел с доносом на Шуйского, Мстиславского и прочих, и на хозяина. Ночью тайная беседа шла у них. Гонец из Кракова приехал и привез-Лжеца схватить! А-а-а Шуйский князь. Великий государь, чем Бью? О пресловутый ветерок, достойный Коновод толпы безмозглой, преступная глава, Бояр крамольных, Царского престола супостат. Наглый лжец, трижды клятву преступивший, Хитрый лицемер, стец лукавый, трансир я под Шапкою боярской, обманщик, лгун. Царь! Есть вести и вести важные для Царства твоего. Мне те, что Пустину или тебе там столь привел В конец-то тайный отце приятелей бояр Опальных. Да, государь. В Литве явился самозванец, король Польский, то-о-от За него. Чьим же именем На нас он ополчиться вздумал? Чье имя негодяй украл? Чье Конечно, царь, сильна твоя Держава. Ты милостью, кротеньем и щедротой Усыновил сердца своих рабов, Душою преданных престолу твоему. Хотя и больно мне, великий государь, Хотя и кровью мое сердце обдается, От тебя скрывать не смею, что если Дерзости исполненный бродяга с Литвы Границу нашу перейдет, к нему толпу Быть может привлечет. Димитрия воскреснуть примет. Димитрия, Царевич, Удались. О государь, дозволь мне при тебе остаться. Нельзя, нельзя, дитя. Грозящую престолу беду. Царевич, Царе-е-евич! Повинуйся. Взять меры сей час, чтоб от Литвы Русь Оградилась заставами, чтоб ни одна душа не Пришла на эту грань. Ступай! Нет. Постой, Постой, Шуйский. Слыхал ли ты когда-нибудь, Чтоб дети мертвые Из гроба выходили? Допрашивать царей, царей Законных, Избранных все народом, помазанных великим Патриархом. Хе-хе-хе-хе-хе. Что? Смешно? Что ж не смеешься, а? Помилуй, великий Государь. Слушай, князь. Когда великое свершилось злодеяние, Когда безвременно малютка погиб. Малютка тот Погибший Был Димитрий. Он... Василий Иванович В том тебя и богу заклинаю. По совести всю Правду мне скажи. Ты знаешь, я милостив. Но если ты хитришь, Клянусь тебе, Придумаю я злую казнь, такую казнь, Что царь Иван от ужаса во гробе Задрогнет. Ответа жду. Не казнь страшна, Страшна твоя Немилость. В Угличе в соборе Пред всем народом пять с лишком Дней я труп младенца Посещал. Вокруг него Тринадцать тел лежало Обезображенных, крови и бахлоте грязных, И по ним Уж тление заметно Пробегало. Но Детский лик царевича Был светел, чист и Ясен. Глубокая, страшная Зияла рана, А на устах его Непорочных улыбка Чудная играла. Казалось, сам в своей он Колыбельке Спокойно спит, Сложивши ручки и правой крепко сжав Игрушку детскую. Довольно!