Ванесса

Легко ли за чью-то долю впрок выбирать Себе тебя воля, разбавленная сплавом мокрой соли Дня. От боли до горя проснуться немного, Пройтись по задворьям угодий затворных и, Может, там спросить огня. В музее беспечной потери утро живут чужие звери. Свои давно свалили, не ломая ветхие двери. Умеренно верив, им нечего класть свою пасть. Страсть убили давно, кости мысли с глодали. Как в старом том кино была она, ее забрали, Оставив рамку пыли с письмом. Ищи ее в тиши печать с обратной стороны и Подпись ксерокопия души, ксерокопия души. Мыши заползают в норы вовремя собрать куски сыра. С утра мышеловки захлопнут новые глотки. Гильотина стиля. Снова галерея в Риме наполняется людьми, Разными ценителями живописи. Превысив норму, многие в форме на нервах первые Врываются в залы увидеть совершенство нежности. Для каждого свои критерии оценки света и тени Настроения. Взгляд проникает сквозь полотно в стену Серую. Ванесса на растерзание зверям впервые за Тысячу лет до нашей эры. Нашей эры. За тысячу лет до нашей эры. Как тело немело, не смело, веря в эту потерю. Портреты корчились на бис, упрятав умысел куда-то Вниз, и двери разлетелись в щепки, пуская внутрь Крыс. Писк, стоны, пыль одна находит свою картину, Застыла. Вот другая ей вгрызается спину. Но пыль садится уже, каждая крыса глумится, Не найдя свои шедевры, начиная с визгом веситься. Нет идеалов новых, все полотна лишь изъян. Пришлось покинуть им музей, впустив вовнутрь людей, Готовых созерцать в картинах отражение мысли. Глиняные горшки на грязном столе видит мастер. На дне бокала остатки выпивки притягивают взгляд Пьяной массы. Модельер смотрит на фасон одежды. Размер груди интересует юного подростка позади. Люди озверели, топчут холсты, режут ножами Произведения искусства на куски. Кислотой размыты. Пусть правит хаос! Голос небес не слышен здесь. Мерзкий смех седых старух глух, но захватывает дух. Тук-стук сердца, звук голоса, белая полоса. Они не различают цвета. Ванесса никогда не была создана.