Сошли с ума

Не буду говорить вам, что все плохо. Все знают, что все плохо. Доллар не стоит и гроша. Банки грабят. У продавцов пистолет под прилавком. Отморозки бегают по улицам, и никто не знает, Что делать. И конца этому не видно. Они, мне кажется, привыкли к словам отморозка. Жале на сердце к фотографиям убитой соски. Забиты доски. Третий виски. Так живешь не тужишь. Делишь постель с другой, ведь со своей пока ты Дружишь. Ну же! Амфетаминами рассвет простужен. Ну же! Ты снова стал тут никому не нужен. Нет хуже ничего, чем будет или было в прошлом. Нельзя так жить, но если очень хочется, То можно. «Ты отмороженный!» Кричали мне у стойки клуба. Я понимаю, что я стал для вас каким-то грубым, Нелепым, глупым, одиноким. Лечат только строки. Другим вон за лекарства тупо уебали строгий. Немногие остались прежними. Да все понятно. Я сам сижу с утра на Кухне весь такой помятый. Проклятый двадцать первый век купил все наши души. А нам приходится молчать и только старших слушать. И мы остались здесь совсем случайно, Но не в пивных теперь сидим, а в чайных. И время новые готовит плети. За нас в ответе только наши дети. И мы бежали от себя к привычкам, Хватаясь за огонь на мокрых спичках. И поменять так многое тут стоит. Но разрушать это, увы, не строить. Я сам не знаю, что нам делать, где искать Ответы. Почти любой готов другого грохнуть за Монеты. От всех секреты наши тайны заполняют души. Мы смотрим, но не видим. Слышим, хотя надо слушать. Душит. И совесть правила опять нарушит. Душит. А снегопады за окном все кружат. Не нужно думать обо мне. Услышали спросите. Я расскажу вам, кто убийца и кто мой спаситель. Простите, я люблю смеяться и писать о грустном. Кто вам сказал, что это андер или рэп на Русском? Допустим, все эти стихи, Как вены на обратках. Звучит, наверно, непонятно, но хотя бы гладко. Ладно. Я тут оставлю все немые песни. Лекарство для души душа не вылечит болезни. Исчезнет мир, а с ним и наши растворятся строчки. Поставлю запятую. Рано пока ставить точку. И мы остались здесь совсем случайно, Но не в пивных теперь сидим, а в чайных. И время новые готовит плети. За нас в ответе только наши дети. И мы бежали от себя к привычкам, Хватаясь за огонь на мокрых спичках. И поменять так многое тут стоит. Но разрушать это, увы, не строить. И мы остались здесь совсем случайно, Но не в пивных теперь сидим, а в чайных. И время новые готовит плети. За нас в ответе только наши дети. И мы бежали от себя к привычкам, Хватаясь за огонь на мокрых спичках. И поменять так многое тут стоит. Но разрушать это, увы, не строить. Мы знаем, что этим воздухом невозможно дышать, А эту еду невозможно есть. И мы сидим и смотрим телек, как какой-то местный Диктор в новостях рассказывает, что сегодня было Пятнадцать убийств и шестьдесят три ограбления. И типа так и должно быть. Мы знаем, что все плохо, хуже, чем плохо. Они с ума сошли. Все с ума сходят. Мы никуда уже не ходим. Мы сидим дома, а мир, в котором мы живем, Становится все меньше. И все, о чем мы просим: пожалуйста, оставьте нас В покое в наших комнатах. Оставьте мне мой тостер, мой телек, мой фен для Волос, мои литые диски. И я ничего не скажу. Только не трогайте меня. А я буду вас трогать. Я хочу, чтоб вы сошли с ума.