Весной откинулся...

Весной откинулся с тайги и прямо в город большой, Красивый от неоновых огней. Сирень цвела. Остались в прошлом срок и холод почти родных Сибирских серых лагерей. Кругом асфальт, и нет лесного бездорожья. На клумбах ранние весенние цветы. Лишь временами на наколки мои косо глядят Патрульные бездельники-менты. Что с меня взять? Я им галимая басота. Мне сидор старый заменяет чемодан. Но шевельнуть на жизнь успел я для начала, Глотнуть шамовки двинул прямо в ресторан. Белая скатерть под хрустальным барахлишком, Вилки, отлитые французским серебром. Но всё померкло пред её походкой лёгкой Она присела за соседним за столом. Влюбился, кажется, подумал, будь я фраер. Прошибло спину мою лёгким холодком. Спросил мадам: «Откуда я вас знаю?» Она ответила, мол, я ей незнаком. Присел я рядом, угостил её шикарным французским Марочным отборным коньячком. Глаза её, улыбка, нежный голос мне закружили Душу бешеным волчком. Недолго длилось красотою упоение: Мне на плечо легла тяжелая рука. Я повернулся и увидел толстопуза в сопровождении Какого-то быка. Бык промычал про удовольствие и деньги, Базарит: «Здесь любовь за деньги продают. Мадам красивая подалась в проститутки, И как мочалку напрокат её сдают». Я пояснил им, что к мадам я всей душою И жигану платить за бабу западло. Бык взял её своею грязною рукою, Толкнул меня в плечо, бархатая хамло. Воткнул перо ему я в грудь до рукоятки, Пузатый с визгом, сучка, бросился бежать. Сверкнули шлюхи от стола на выход пятки, Менты на шум сбежались, начали вязать. Свобода кончилась весною на рассвете. Мне до весны её теперь далёкой ждать. Всё началось с понтов дешёвой проститутки. Блядь она блядь! Мне больше нечего сказать.