Резня

Видел это сам. В ночи холодный дождь, И вновь над Колымой Повисла осень. Шёл сорок третий год. Судьбу не повернешь. И у судьбы свое не спросишь. В бараке триста душ Озлобленных, худых. И постоянный пресс от уголовных. И тут фронтовики Вступились за своих. И задышала Ночь неровно. Я видел это сам. Стоят плечо к плечу Здоровые матросы из Baltflota. А кто-то из блатных Топтал ногой свечу. С разведчиками И С пехотой. Сыпались сто на сто Заточки и ножи. И урки в кровь отчаянно Отбивались. И как под жернова Пошла за жизнью жизнь. Отхаркиваясь и кривляясь. Я видел это сам. Текла ручьями кровь. Ее теперь не смоет Дождь осенний. И вдруг среди толпы, Как вера и любовь, Надеждою возник отец Арсений. Я видел это сам. Он среди них стоял. Тщедушный и больной, но сильный духом. Он руки приподнял. Опомнитесь! сказал. Барак заледенел, Заледенел и слушал. Блатные По углам, Фронтовики плотней, А среди них старик С одной лишь верой. Я видел это сам. И лица тех людей. А рядом сам Господь, Наверно, Особой засыпал. В ночи холодный дождь, И вновь над Колымой Повисла осень. Шел сорок третий год. Судьбу не повернешь. И у судьбы Свое не спросишь.