Елка

А теперь еще одна сказка, и называется она "Ёлка". Стояла в лесу этакая славненькая елочка. Место у нее было хорошее, и солнышко ее пригревало, И воздуха было вдосталь. А вокруг росли товарищи постарше ель да сосна. Только не терпелось елочке самой стать взрослой. Ай, ну когда же я стану такой же высокой, Как сосна и пышной, как ель? Вздыхая, мечтала елочка. Не думала она ни о теплом солнышке, Ни о свежем воздухе, не замечала и говорливых Деревенских ребятишек, когда они приходили в лес Собирать землянику или малину. Наберут полную кружку, а то нанижут ягоды на Соломины, подсядут к елочке и скажут: Какая славная елочка! Славная какая! А ей бы и вовсе не слушать таких речей. Ничего не понимают эти маленькие дети. Вот если бы я была такая же большааая, Как мои товарищи, вот тогда бы я была славной. Через год подросла елочка на один побег, Через год вытянулась еще немножко. Так, по числу побегов всегда можно узнать, Сколько лет росла елка. Ах, быть бы мне такой же большой, Как другие! Уж как бы широко раскинулась я ветвями Да выглянула макушкой на вольный свет. Птицы вили бы гнезда у меня в ветвях. А как подует ветер, я кивала бы с достоинством, Не хуже других, Вздыхала елка. И не были ей в радость ни солнце, ни Птицы, ни алые облака, утром и вечером проплывавшие Над нею. Когда стояла зима и снег лежал вокруг Искрящейся белой пеленой, частенько являлся Вприпрыжку заяц и перескакивал прямо через елочку. Такая обида! Но прошло две зимы, и на третью елка так Подросла, что зайцу уже приходилось обегать ее Кругом. А елка думала: Ах, вырасти, вырасти, стать большой и Старой. Лучше этого нет ничего на свете. По осени в лес приходили дровосеки и валили Несколько самых больших деревьев. Так случалось каждый год, и елка, Теперь уже совсем взрослая, всякий раз трепетала: С таким стоном и звоном падали наземь большие Прекрасные деревья. С них срубали ветви, и они были такие голые, Длинные, узкие просто не узнать. Но потом их укладывали на повозки, и лошади увозили Их прочь из лесу. Куда? Что их ожидало? Весной, когда прилетели ласточки и аисты, Елка спросила у них: Вы не знаете, Куда их увезли? Они вам не попадались? Ласточки не знали, но аист призадумался, Кивнул головой и сказал: Пожалуй, Что знаю. Когда я летел из Египта, Мне встретилось много новых кораблей с великолепными Мачтами. По-моему, это они и были. От них пахло елью. Я с ними много раз здоровался, и голову они Держали высоко, очень высоко. Ах, если бы и я была взрослой и могла Поплыть через море! Какое оно из себя, это море? На что оно похоже? Ну, это долго рассказывать, Сказал аист и улетел. "Радуйся своей молодости, Говорили солнечные Лучи, Радуйся юной жизни, которая Играет в тебе". И ветер ласкал елку, и роса проливала над ней Слезы, но она этого не понимала. Как подходило Рождество, рубили в лесу совсем юные Елки. Иные из них были даже моложе и ниже Ростом, чем наша, которая не знала покоя и все Рвалась из лесу. Эти деревца, а они, кстати сказать, были самые Красивые, всегда сохраняли свои ветки. Их сразу укладывали на повозки, и лошади увозили их Из лесу. Куда они? Они ведь не больше меня, а одна так и Вовсе меньше. Почему они сохранили все ветки? Куда они едут? Чик-чирик, мы знаем! Мы знаем, чик-чирик. Чик-чирик, мы знаем, Чирикали воробьи. Мы бывали в городе и заглядывали в окна. Мы знаем, куда они едут. Их ждет такой блеск и слава, что и не Придумаешь. Мы заглядывали в окна, мы видели. Чик-чирик. Их сажают посреди теплой комнаты и Украшают замечательными вещами: золочеными яблоками, Медовыми пряниками, игрушками и сотнями свечей. А потом? Спрашивала елка, трепеща ветвями. А потом? Потом что? Больше мы ниче-че-че-чего не видели. Но это было бесподобно. А может, и мне суждено пойти этим сияющим путем? Ликовала елка. Это еще лучше, чем плавать по морю. Ах, как я томлюсь! Хоть бы поскорее опять Рождество. Теперь и я такая же большая и рослая, Как те, которых увезли в прошлом году. Ой, только бы мне попасть на повозку, Только бы попасть в теплую комнату со всей этой Славой и великолепием. А потом? Ну а потом будет что-то еще лучше, Еще прекраснее. А то к чему же так наряжать меня? Уж конечно, потом будет еще что-то более Величественное, еще более великолепное. Но что? Ах, как я тоскую, как томлюсь! Сама не знаю, что со мной делается. Воздух и солнечный свет, радуйтесь мне. А воздух и солнечный свет отвечали: "Радуйся своей юной свежести здесь, На приволье". Но она ни капельки не радовалась. Она росла и росла. Зиму и лето она стояла зеленая, Темно-зеленая стояла она. И все, кто видел ее, говорили: "Какая славная елка!" И под Рождество срубили ее первую. Глубоко в самое нутро ее вошел топор. Ох! И елка со вздохом пала наземь, И было ей больно, было дурно, и не могла Она думать ни о каком счастье. И тоска была разлучаться с родиной, С клочком земли, на котором она выросла. Она знала, что никогда больше не видать ей своих Милых старых товарищей, кустиков и цветков, Росших вокруг, а может, даже и птиц. Отъезд был совсем невеселым. Очнулась она, лишь когда ее сгрузили во дворе вместе С остальными, и чей-то голос сказал: "Вот это просто великолепно. Несите в дом именно эту". Пришли двое слуг при полном параде и внесли елку В большую красивую залу. Повсюду на стенах висели портреты, На большой изразцовой печи стояли китайские вазы со Львами на крышках. Были тут кресла-качалки, шелковые диваны и большие Столы, а на столах книжки с картинками и игрушки, На которые потратили, наверное, сто раз по сто Риксдалеров. Во всяком случае, дети говорили так. Елку поставили в большую бочку с песком, но никто Бы и не подумал, что это бочка, потому что Она была обернута зеленой материей и стояла на Большом пестром ковре. Ах, как трепетала елка! Что же теперь будет? Девушки и слуги стали наряжать ее. На ветвях повисли маленькие сумочки, Вырезанные из цветной бумаги, и каждая была Наполнена сластями. Золоченые яблоки и грецкие орехи словно сами выросли На елке, и больше ста маленьких свечей: Красных, белых и голубых воткнули ей в ветки, А на ветках среди зелени закачались куколки, Совсем как живые человечки. Елка еще ни разу не видела таких. Закачались среди зелени, а вверху на самую макушку Ей посадили усыпанную золотыми блестками звезду. "Сегодня вечером она засияет", Сказал тот же голос. Это великолепно, совершенно бесподобно. Ах, скорее бы вечер, скорее бы зажгли свечи. И что же будет тогда? Уж не придут ли из лесу деревья посмотреть на Меня? Уж не слетятся ли воробьи к окнам? Уж не приживусь ли я здесь? Уж не буду ли стоять разубранная зиму и лето? Думала елка. Да, она изрядно во всем разбиралась и томилась до Того, что у нее прямо-таки раззуделась кора. А для дерева это все равно что головная боль Для нашего брата. И вот Зажгли свечи. Какой блеск, какое великолепие! Елка затрепетала всеми своими ветвями, Так что одна из свечей пошла огнем по ее Зеленой хвое. Горячо было ужасно. "Господи помилуй!" Закричали девушки и бросились гасить огонь. Теперь елка не смела даже трепетать. О, как страшно ей было, как боялась она потерять Хоть что-нибудь из своего убранства, Как была ошеломлена всем этим блеском. И тут распахнулись створки дверей, И в зал гурьбой ворвались дети. И было так, будто они вот-вот свалят елку. За ними степенно следовали взрослые. Малыши замерли на месте, но лишь на мгновение. А потом пошло такое веселье, что только в ушах Звенело. Дети пустились в пляс вокруг елки и один За другим срывали с нее подарки. Что они делают? Что будет дальше? Свечи выгорали вплоть до самых ветвей, И когда они выгорели, их потушили, И дозволено было детям обобрать елку. О, как они набросились на нее! Только ветки затрещали. Не будь она привязана макушкой с золотой звездой к Потолку, ее бы опрокинули. Дети кружились в хороводе со своими великолепными Игрушками, а на елку никто и не глядел. Только старая няня высматривала среди ветвей, Не осталось ли где забытого яблока или финика. Сказку, сказку, сказку, сказку! Закричали дети и подтащили к елке маленького Толстого человечка, и он уселся прямо под ней. "Так мы будем совсем как в лесу. Да и елке не мешает послушать", сказал он. "Только я расскажу всего одну сказку. Какую хотите? Про Ивиди-Авиди или про Клумпе-Думпе, Который с лестницы свалился, а все ж таки в Честь попал да принцессу за себя взял?" Про Ивиди-Авиди! Кричали одни. Кричали другие. И был шум и гам, Только одна елочка молчала и думала А я-то что Же уж больше не с ними, ничего уж больше Не сделаю? Она свое отыграла. Она, что ей было положено, сделала. И толстый человечек рассказал про Клумпе-Думпе, Что с лестницы свалился, а все ж таки в Честь попал да принцессу за себя взял. Дети захлопали в ладоши, закричали Еще! Еще расскажи! Им хотелось послушать и про Иведе-Аведе, Но пришлось остаться при Клумпе-Думпе. Совсем притихшая, задумчивая стояла елка. Птицы в лесу ничего подобного ей не рассказывали Клумпе-Думпе с лестницы свалился, А все ж таки принцессу за себя взял. Вот, вот бывает же такое на свете Думала елка И верила, что все это правда. Ведь рассказывал то такой славный человек Вот почем Знать, может, и я с лестницы свалюсь и выйду За принца И она радовалась, что назавтра ее опять Украсят свечами и игрушками, золотом и фруктами Уж Завтра-то я не буду так трястись. Завтра я вдосталь натешусь своим торжеством, Опять услышу сказку про Клумпе-Думпе, А может, и про Иведе-Аведе Так тихо и задумчивая Простояла она всю ночь. Поутру пришел слуга со служанкой Сейчас меня опять Начнут наряжать Подумала елка, Но ее волоком потащили из комнаты, Потом вверх по лестнице, потом на чердак, А там сунули в темный угол, куда не проникал Дневной свет Что бы это значило? Что мне тут делать? Что я могу тут услышать? И она прислонилась к стене. И так стояла и все думала, думала. Времени у нее было достаточно. Много дней и ночей миновало. На чердак никто не приходил. А когда, наконец, кто-то пришел, то затем лишь, Чтобы поставить в угол несколько больших ящиков. Теперь елка стояла совсем запрятанная в угол. О ней как будто окончательно забыли На дворе зима, Земля затвердела и покрылась снегом. Люди не могут пересадить меня. Стало быть, я, верно, простою тут под крышей до Весны. Как умно придумано! Какие они все-таки добрые люди. Вот если б только тут не было так темно, Так страшно и одиноко. Хоть бы один зайчишка какой. Славно все-таки было в лесу, когда вокруг снег, Да еще заяц прискочит, пусть даже и попрыгает через Тебя. Хотя когда-то я этого терпеть не могла. Все-таки ужасно одиноко здесь, Наверху Пип, пип Сказала вдруг маленькая мышь И выскочила из норы, а за нею следом еще Одна малышка. Они обнюхали елку и стали шмыгать по Ее ветвям Тут жутко холодно Сказала мышка А то бы просто Благодать. Смотри, старая елка Ответила ей другая Мышка Я вовсе не старая. Есть много деревьев, куда старше меня Откуда ты? Спросила мышка. Они были ужасно любопытные Расскажи нам про самое Чудесное место на свете. Ты была там? Ты была когда-нибудь в кладовке, Где на полках лежат сыры, а под потолком висят Окорока? Где можно плясать по сальным свечам? Куда войдешь тощей, откуда выйдешь жирной? Нет, я такого места не знаю Сказала елка Зато Знаю лес, где светит солнце и поют птицы И Рассказала елка все про свою юность. А мыши отродясь ничего такого не слыхали и, Выслушав елку, сказали Ах, как много ты видела! Ах, как счастлива ты была! Счастлива? Переспросила елка и задумалась над своими Словами Да, Пожалуй, веселые были денечки И тут рассказала она Про сочельник, про то, как ее разубрали пряниками и Свечами О! Сказали мыши Какая же ты была счастливая, Старая елка Я вовсе не старая, Я пришла из лесу только нынешней зимой. Я в самой поре, я только что вошла в Рост Как славно ты рассказываешь! Мы к тебе еще обязательно придем Сказали мыши и На следующую ночь привели с собой еще четырех Послушать ее. И чем больше елка рассказывала, Тем яснее припоминала все и думала А ведь и В самом деле веселые были денечки. Но они вернутся, вернутся. Клумпе-Думпе с лестницы свалился, А все ж таки принцессу за себя взял. Так, может, и я за принца выйду И вспомнился Елке этакий хорошенький молоденький дубок, Что рос в лесу, и был он для елки Настоящий прекрасный принц А кто такой Клумпе-Думпе? Спросили мыши. И елка рассказала всю сказку. Она запомнила ее слово в слово, И мыши подпрыгивали от радости чуть ли не до Самой ее верхушки. На следующую ночь мышей пришло куда больше, А в воскресенье явились даже две крысы Но крысы Сказали: "Сказка вовсе не так уж хороша". И мыши очень огорчились, потому что теперь и им Сказка стала меньше нравиться. "Вы только одну эту историю знаете?" Спросила серая крыса. "Только одну. Я слышала ее в самый счастливый вечер всей моей Жизни, но тогда я и не думала, Как счастлива я была". "Чрезвычайно убогая история. А вы не знаете какой-нибудь еще со шпиком и Сальными свечами истории про кладовую?" Спросила крыса с черным пятном на носу. "Нет", Отвечала елка. "Премного благодарны". "Да", Сказали крысы и убрались восвояси. Мыши в конце концов тоже разбежались. И тут елка сказала, вздыхая: "А все же хорошо Было, когда они сидели вокруг, эти резвые мышки, И слушали, что я им рассказываю. Теперь и этому конец. Но уж теперь-то я не упущу случая порадоваться, Как только меня снова вынесут на белый свет". Но когда это случилось, Да, это было утром, пришли люди и шумно завозились На чердаке: ящики передвинули, Елку вытащили из угла. Ее, правда, больненько шваркнули об пол. "Ой!" Но слуга тут же поволок ее к лестнице, Где брезжил дневной свет. "Ну вот, это начало новой жизни", Подумала елка. Она почувствовала свежий воздух, первый луч солнца. И вот уже она на дворе. Все произошло так быстро. Елка даже забыла оглядеть себя: столько было вокруг Такого, на что стоило посмотреть. Двор примыкал к саду, а в саду все цвело. Через изгородь перевешивались свежие душистые розы, Стояли в цвету липы, летали ласточки. "Вернулась моя женушка", Щебетала одна из ласточек, Но говорилось это не про елку. "Уж теперь-то я заживу", Радовалась елка, Расправляя ветви. А ветви-то были все высохшие и пожелтевшие. И лежала она в углу двора, в крапиве и Сорняках, Но на верхушке у нее все еще сидела звезда Из золоченой бумаги и сверкала на солнце. Во дворе весело играли дети, те самые, Что в сочельник плясали вокруг елки и так радовались Ей. Самый младший подскочил к елке и сорвал звезду. "Поглядите, что еще осталось на этой гадкой старой Елке", Сказал он и стал топтать ее ветви так, Что они захрустели под его сапожками. А елка взглянула на сад в свежем убранстве из Цветов, взглянула на себя и пожалела, Что не осталась в своем темном углу на чердаке. Вспомнила свою свежую юность в лесу и веселый Сочельник, и маленьких мышек, которые с таким Удовольствием слушали сказку про Клумпе-Думпе. "Конец, Конец", Сказала бедное дерево. "Уж хоть бы я радовалась, пока было время. Конец, Конец". Пришел слуга И разрубил елку на щепки. Вышла целая охапка. Жарко запылали они под большим пивоваренным котлом и Так глубоко вздыхала елка, что каждый вздох был как Маленький выстрел. Игравшие во дворе дети сбежались к костру, Уселись перед ним и, глядя в огонь, Кричали: "Пиф-паф, пиф-паф, пиф-паф". А елка при каждом выстреле, который был ее глубоким Вздохом, вспоминала то солнечный летний день, То звездную зимнюю ночь в лесу, Вспоминала сочельник и сказку про Клумпе-Думпе Единственную, которую слышала и умела рассказывать. Так она и сгорела. Мальчишки играли во дворе, и на груди у самого Младшего красовалась звезда, которую носила елка в Самый счастливый вечер своей жизни. Он прошел, И с елкой все кончено. И с этой историей тоже Кончено. Кончено. И так бывает со всеми историями.