Воспоминания одного мудрого старика

Воспоминания одного мудрого старика. Я был очень мудрым стариком. Теперь я уже не то. Считайте даже, что меня нет. Но было время, когда любой из вас пришел бы Ко мне, и какая бы тяжесть не томила его Душу, какие бы грехи не терзали его мысли, Я бы обнял его и сказал: "Сын мой, Утешься, ибо никакая тяжесть души твоей не томит, И никаких грехов не вижу я в теле твоем". И он убежал бы от меня счастливый и радостный. Я был велик и силен. Люди, встречая меня на улице, шарахались в сторону, И я проходил сквозь толпу, как утюг. Мне часто целовали ноги, но я не протестовал. Я знал, что достоин этого. Зачем лишать людей радости почтить меня? Я даже сам, будучи чрезвычайно гибким в теле, Пробовал поцеловать себе свою собственную ногу. Я сел на скамейку, взял в руки свою правую Ногу и подтянул ее к лицу. Мне удалось поцеловать большой палец на ноге. Я был счастлив. Я понял счастье других людей. Все преклонялись передо мной. И не только люди, даже звери, даже разные букашки Ползали передо мной и виляли своими хвостами. А кошки! Те просто души во мне не чаяли и каким-то Образом, сцепившись лапами друг с другом, Бежали передо мной, когда я шел по лестнице. В то время я был действительно очень мудр и Все понимал. Не было такой вещи, перед которой я встал бы В тупик. Одна минута напряжения моего чудовищного Ума, и самый сложный вопрос разрешался наипростейшим Образом. Меня даже водили в Институт мозга И показывали ученым профессорам. Те электричеством измерили мой ум и просто Опупели. "Мы никогда ничего подобного не видали", Сказали они. Я был женат, но редко видел свою жену. Она боялась меня. Колоссальность моего ума подавляла ее. Она не жила, а трепетала. И если я смотрел на нее, Она начинала икать. Мы долго жили с ней вместе, но потом она, Кажется, куда-то исчезла. Точно не помню. Память это вообще явление странное. Как трудно бывает что-нибудь запомнить и как легко Забыть! А то и так бывает: запомнишь одно, А вспомнишь совсем другое. Или запомнишь что-нибудь с трудом, Но очень крепко, и потом ничего вспомнить не Сможешь. Так тоже бывает. Я бы всем советовал поработать над своей памятью. Я был всегда справедлив и зря никого не бил, Потому что когда кого-нибудь бьешь, То всегда жалеешь. И тут можно переборщить. Детей, например, никогда не надо бить ножом или Вообще чем-нибудь железным. А женщин наоборот никогда не следует бить ногой. Животные, те, говорят, выносливее, Но я производил в этом направлении опыты и знаю, Что это не всегда так. Благодаря своей гибкости я мог делать то, Чего никто не мог сделать. Так, например, мне удалось однажды достать рукой из Очень извилистой фановой трубы заскочившую туда Случайно серьгу моего брата. Я мог, например, спрятаться в сравнительно небольшую Корзинку и закрыть за собой крышку. Да, конечно, я был Феноменален. Мой брат был полная моя противоположность. Во-первых, он был выше ростом, а во-вторых, Глупее. Мы с ним никогда не дружили, Хотя, впрочем, дружили и даже очень. Я тут че-то напутал. Мы именно с ним не дружили и всегда были В ссоре. А поссорились мы с ним так. Я стоял, там выдавали сахар, И я стоял в очереди и старался не слушать, Что говорят кругом. У меня немножечко болел зуб, и настроение было Неважное. На улице было очень холодно, потому что все стояли В ватных шубах и все-таки мерзли. Я тоже стоял в ватной шубе, но сам не Очень мерз, а мерзли мои руки, Потому что то и дело приходилось вынимать их из Кармана и поправлять чемодан, который я держал, Зажав ногами, чтобы он не пропал. Вдруг меня ударил кто-то по спине. Я пришел в неописуемое негодование и с быстротой Молнии стал обдумывать, как наказать обидчика. В это время меня ударили по спине вторично. Я весь насторожился, Но решил голову назад не поворачивать и сделать вид, Будто я ничего не заметил. Я только на всякий случай взял чемодан в руку. Прошло минут семь, И меня в третий раз ударили по спине. Тут я повернулся и увидел перед собой высокого Пожилого человека в довольно поношенной, Но все же хорошей ватной шубе "Что вам от меня нужно?" Спросил я его строгим и даже слегка металлическим Голосом. "А ты чего не оборачиваешься, Когда тебя окликают?" Сказал он. Я задумался над смыслом его слов, Когда он опять открыл рот и сказал: "Да ты что, Не узнаешь, что ли, меня? Ведь я твой брат". Я опять задумался над его словами, А он снова открыл рот и сказал: "Послушай-ка, брат, у меня не хватает на сахар Четырех рублей, а из очереди уходить обидно. Одолжи-ка мне пятерку, и мы с тобой потом Рассчитаемся". Я стал раздумывать о том, Почему брату не хватает четырех рублей, Но он схватил меня за рукав и сказал: "Ну так как же, одолжишь ты своему брату немного Денег?" И с этими словами он сам расстегнул мне Мою ватную шубу и достал мой кошелек. "Вот, сказал он, я, брат, возьму у тебя взаймы Некоторую сумму, а кошелек, вот смотри, Я кладу тебе обратно в пальто". И он сунул кошелек в наружный карман моей шубы. Я был, конечно, удивлен, так неожиданно встретив Моего брата. Некоторое время я помолчал, А потом спросил его: "А где же ты был до сих пор?" "Там", Отвечал мне брат И показал куда-то рукой. Я задумался, где это там, Но брат подтолкнул меня в бок и сказал: "Смотри, в магазин начали пускать". До дверей магазина мы шли вместе, Но в магазине я оказался один, Без брата. Я на минуту выскочил из очереди и Выглянул через дверь на улицу, Но брата нигде не было. Когда я хотел опять занять в очереди свое место, Меня туда не пустили и даже постепенно вытолкали на Улицу. Я, сдерживая гнев на плохие порядки, Отправился домой. Дома я обнаружил, что мой брат изъял из моего Кошелька все деньги. Тут я страшно рассердился на брата, И с тех пор мы с ним никогда больше Не мирились. Я жил один И пускал к себе только тех, кто приходил ко Мне за советом. Но таких было много, и выходило так, Что я ни днем, ни ночью не знал покоя. Иногда я уставал до такой степени, Что ложился на пол И отдыхал. Я лежал на полу до тех пор, Пока мне не делалось холодно. Тогда я вскакивал и начинал бегать по комнате, Чтобы согреться. Потом я опять садился на скамейку и давал советы Всем нуждающимся. Они входили ко мне друг за другом, иногда даже Не открывая дверей. Мне было весело смотреть на их мучительные лица. Я говорил с ними, а сам едва сдерживал смех. Один раз я не выдержал и рассмеялся. Они с ужасом кинулись бежать кто в дверь, Кто в окно, А кто и прямо сквозь стену. Оставшись один, Я встал во весь свой могучий рост, открыл рот И сказал: "Прим-тим-прам". Но тут во мне что-то хрустнуло, И с тех пор можете считать, что меня больше Нет.