Солнце уже высоко

Солнце уже высоко И обдает нестерпимым зноем. Мята и хмель напитали ароматом раскаленный воздух Бескрайней степи. Редкие сонные оливы, ни рощ, ни перелесков, А значит, нет и певчих птиц. Орлы да стервятники в небе кружат. Суровая, безлесная, безмолвная и Безлюдная Кастилия край горных кряжей И равнин. Два всадника: Это Дон Жуан со старым слугой отца Токоном. Еще с рассвета они в пути. Старик, мы остановимся на подворье у разрушенного Мавританского замка. Как вам будет угодно, сеньор. Там мы переночуем. Ты останешься ждать меня, Я же поскачу в Севилью, Дабы быть там Завтра к ночи. Как? Но король приказал вам покинуть Севилью. А я проберусь туда тайно. У меня есть там дело, старик. Но вас тут же схватят! Король будет в гневе, а отец ваш в горе. Да и что за дело? Еще одна красотка? Да, и не из последних. А неузнанным я быть сумею. Но отца пощадите. Молчи, старик! Они скакали дальше на Кордову к перевалу. Однако пока перед ними лежала степь. И так было всегда: вдруг среди пустынного глухого Безмолвия, словно сказочный мираж, Возникал скалистый холм с крепостным валом. Так было и теперь. Длинные стены в прорезях бойниц Окружают квадратную громаду. Речушка огибает холм у подножья и журчит среди Камышей, кувшинок. Склон пестрит цветными мраморами и гранитами, А в их каменном лоне укрыты зеленые и плодоносные Долины, где самые скалы, словно нехотя, Рождают инжир, апельсины, гранаты, Лимоны и облекаются миртом и розою. Оттуда можно услышать пение соловья. Наконец подворье, куда отовсюду стекаются на ночлег. Вот из-за крутого поворота слышны колокольцы вьючных Мулов и голос погонщика. Во всю мочь распевает он старинную балладу. Колышется пестрое убранство мерно шествующих Животных: шерстяные попоны, султаны, Ковровые чепраки. Но ушло солнце, Ночь падает, и иссиня-черное небо Покровом укрыло землю. Ты спишь, Токон? Какой уж там сон, сеньор. И мне не спится. Расскажи, Токон, что-нибудь. Как в детстве мне рассказывал. Что ж, Пожалуй, Я расскажу. Слышал я это из уст старого магометанина Абу-Аюба: Рассказы старцев о садах Иремских, Кои есть одно из чудес пустыни. Тогда не только Гранада принадлежала маврам, Но и большая часть Кастилии. Праправнук Ноя основал красивейший город, Выстроил роскошный дворец и так возгордился, Что решил насадить сады прекраснее тех, Какие, согласно Корану, цветут в Эдеме. За гордыню подобную был он сметен с лица Земли вместе со своими подданными, А на сады и дворец Наложено заклятье. В назидание потомству лишь изредка становятся они Видимыми. Однако никому достичь их не удавалось. Любые усилия Оставались бесплодными. Не кажется ли вам, Жуан, Что ваша страстная погоня Такая же Тщетная растрата сил? Может быть, ты недалек от истины, Старик. Пока что мои Иремские сады, это чудо, Всякий раз оборачивалось уродством. Но Как не дано нам отрекаться от себя, Так же не в моих силах подавить эту страсть. И мне все время нужны новые победы. Как подтверждение вашей силы. Но знаете ли вы, что сила эта ваша поразительная Красота? Возможно, знаю. Поймешь ли ты меня? Иногда я думаю, Что это тайный страх толкает меня. Страх: вдруг утратил я ту силу, Которая приносит мне победу. Вновь испытать чарующую Мощную силу любви. Только почему-то очень скоро Скука смертная, Адская проникает мне в кровь. Пока возлюбленная полна восхищения мною, Я жив. Стоит мне увидеть в ее глазах мольбу, Все рушится. Нет, лучше уж не думать об этом. Бедный мальчик, но ведь не всегда будете вы так Прекрасны. Молодость не вечна. Замолчи, замолчи! Я буду спать. Знай, Сейчас я полюбил, И я женюсь. Так говорил старому слуге отца Дон Жуан, Но сухая усмешка покорежила иссохшее лицо слуги, А люди вокруг поговаривали, что тут не без Дьявола.