Теперь же Дон Жуан

Теперь же Дон Жуан возвращался в Севилью, И уже видна ему башня Хиральда опознавательный знак Города. Еще римляне основали ее фундамент. На нем в свое время возведен был маврами минарет С кружевными аркадами, словно вышитыми сводами и Стенами, затканными орнаментом. А увенчана была теперь башня католическими Колоколами и статуей. Скоро перед ним появится на фоне ночи и вся Белая Севилья с серебром реки, Что стрелой летит по равнине. Ивы плакучие скорбно ее провожают, Сверкают лунные блики, и где-то вдали уже слышно, Как заклинают струны. О, сеньор Дон Жуан! Марсела, где Беатриса? Сеньор! Прекрати рев. Отвечай, где она? Еще вчера было бы не поздно. Что не поздно? Да говори же! О, Сеньор, она монахиня. Как так? Старый де ля Мота настоял, чтобы юную пташку нашу Упрятать навсегда в монастырь. Заснуть Дон Жуан и не пытался. Впрочем, временами в тяжелое забытье проваливался Он, и тогда перед ним мелькали видения тягостные. Шла процессия, Вели на постриг будущую монахиню. И это была Беатриса. Как она прекрасна! Бледность выдает в ней невольную жертву. На ней свадебный наряд, на голове белый венчик. Рядом тиран отец, монахи, послушники. Вот она переступает роковой порог, Оборачивается, тянет руки, зовет: «Дон Жуан!» Голос ее тягучий, ноющий и вдруг Воплем протяжным Взвивается ввысь. В холодном поту очнулся Жуан. Вокруг ночь. Машинально встает он, Выходит, а в голове его тяжко, Точно в жерновах, прокручиваются мысли, Перемежаясь с картинами ночного кошмара и тем, Чему быть должно дальше. Свлекают с Беатрисы ее наряд, облачают в Монастырское платье, режут ее шелковистые пряди, Они тяжело падают на каменные плиты. И вот конец: Она распростерта на ложе, укрыта погребальным Покровом и лепечет слова обета. Гудит орган, Жалобно звучит реквием в уста хора монахинь. Для мира уже Нет Беатрисы. Дон Жуан сам не помнил, как оказался в монастырской Часовне, как преклонил там колено вплотную с Решеткой, отделяющей монахинь от остальных прихожан. Неприметно, но судорожно выискивает он в Печальной стайке юных дев сестру Беатрису. Послушай-ка, парень. Эй, парень! Да, сеньор. Ты тут при монастыре состоишь? Да, сеньор, помогаю садовнику. Прихожу с рассветом, меня Впускает сам садовник. На закате он меня и выводит через эту калитку. А не хотел бы ты заслужить пару золотых монет? А, Если сеньор думает что-нибудь передать через меня Монашенкам, так я к ним хода-то не имею. Да нет, мне всего лишь нужно, чтобы ты уговорил Садовника выйти ко мне. А, Ну, это другое дело, хотя оно будет нелегким. Однако попробую, ибо, по слухам, Деньги липнут к его рукам, И я постараюсь сделать так, чтобы одна большая Золотая монета прилипла к его ладони. Ты парень сообразительный. Держи пять больших золотых монет и считай, Что они прилипли к твоим рукам. А вот тебе еще одна для ладони садовника. Да воздастся вам, сеньор, за такую щедрость. Ждите нас завтра на этом месте. Как по волшебству падали преграды: Высокие монастырские стены, шаткая совесть Садовника, воля юной монахини. Ночь была выбрана ветреная, безлунная. Еще с вечера отнес садовник Беатрисе шелковую Лестницу, но прежде того в густом кустарнике Припрятал он для нее костюм пажа. Ну а под стенами ждал ее Дон Жуан. Но вот уже Дон Жуан держит в своих руках Беатрису, Ни живую, ни мертвую от ужаса. Вперед! Гони! Отец, отец, вы здесь. Где я? Ты со мной, со мной, любовь моя. Дон Жуан. Страшная кара ждет меня. Не хочу об этом слышать. Не думай об этом. Ты моя. Чтобы вытащить тебя отсюда, я готов был, Если бы понадобилось, сжечь монастырь. Вы слишком ошибались, чтобы бог вам помешать. Рок, рок направлял руку мою. Видишь, как все славно идет? А вдруг-Красавица моя. А вдруг за нами погоня будет? Садовник может приехать или просто проглотаться. Я это предвидел и принял свои меры. Этой же ночью его уберут. Как? Успокойся. Я сделаю тебя счастливой. Увидишь. Куда вы меня увезете? В горы. У меня есть там тайный дом. Я откупил его у знакомого мавра. Вся изъеденность и красота просторов к твоим услугам Будет. Мертвые сады, ограды, птицы певчие, Плеск струй. Не плачь, Любовь моя.