Финист - Ясный сокол: Разгорелись костры, разрумянились щёки

Разгорелись костры, разрумянились щеки, Расходилась душа молодецкая, развернулся праздник во Всю ширь. И вдруг из чащи лесной, из темноты ночной вылезло Чудище. Да как зарычит! Это Финист к людям потянулся. Аленушку увидал, доброе слово сказать хотел, А получился рев страшный, словно гром небесный. Испугались все, кто куда кинулись. Яшка тоже побежал, да об Агафона споткнулся, Оба под куст свалились, а там уже кто-то сидит, Дрожит. Присмотрелись, а это Аленушка. Переждали они, пока все утихло, и втроем к телеге Отправились. А по пути встретили старушку Нинилу и Ее пригласили к огню, к ужину. Стали ужин готовить, достали, что у кого есть. Солдат из топора кулеш сварил. Вкусный получился. Все наелись, стали о чудище рассуждать, А бабка Нинила и говорит: "Слыхала я, Что это и не чудище вовсе, а богатырь заколдованный, И расколдует его только любовь великая". Аленушка так прямо и обмерла. О Финисте вспомнила. Тут бабка Нинила поднялась, прощаться стала, А была она доброй волшебницей. Только об этом никто не знал. Поблагодарила за угощение, подарки достала. Яшке кисет с табаком, который не переводится. Аленушке клубочек, который куда хочешь, Дорогу укажет. Агафону струны на балалайку вечные, Необрывные. Анфисе котел, который сам щи варит. Все спасибо сказали. Только Анфиса недовольна: "Мало даешь, Бабка". Нинила спрашивает: "Чего ж тебе еще?" Анфиса говорит: "Погоди, подумаю". Нинила и скажи: "Пусть любое твое желание Исполнится". Сказала и исчезла, Как ее и не было. Задумалась Анфиса, чего бы пожелать. Агафон ей подсказывает: "Корову загадай, Корову!" "Отстань", говорит Анфиса. Агафон опять ее в бок толкает: "Избу новую пожелай, избу". Анфиса разозлилась. "Чтоб ты сквозь землю провалился!" Говорит. Агафон и провалился. Анфиса туда-сюда. Нет Агафона. Только дыра в земле виднеется. Нагнулся Яшка, кричит в дыру: "Эй, Агафон, вылезай!" А тот в ответ: "Зачем? Мне и здесь хорошо, тепло и не дует. И Анфиса меня не ругает". Эх, и взвилась Анфиса под облака, Да уж поздно. Она в слезы. Тоже не помогло. Не хочет ее мужик из-под земли Вылезать. Тогда она на Яшку накинулась. Это, мол, все из-за него. Он эту бабку к ужину пригласил, Ему и ответ держать. Схватила Анфиса вожжи, скрутила Яшку и к воеводе в Посад повела, суд-право искать. И Аленушка за ними. Так всю ночь и прошагали. Только к утру добрались до заставы. А в крепости новости. Купец заморский приехал, товаров разных привез. Анфиса еле к воеводе пробилась, В ноги кинулась. Разобрался воевода, В чем дело, и велел Анфису бросить в холодную За нападение на казенного человека. А Яшку велел развязать и всыпать ему двадцать Горячих за то, что бабе без боя сдался. Так и сделали. И опять с купцом заморским о товарах разговорились. Не знал воевода, что это не купец, А Кострюк был переодетый, пока с его тряпками Разбирались, солдаты Картоусовы уже и челны к берегу Подогнали, и по земле меж кустиков ползут со всех Сторон, как ужи извиваются. Вдруг из леса выбегает с ревом чудище лесное, Финист заколдованный, и давай налетчиков чужеземных Ногами топтать, зубами рвать, в стороны Разбрасывать. Очнулись в крепости, Схватились за оружие и встретили незваных гостей по Всем правилам. А потом и купца этого самозванного схватили, Кафтан да парик сдернули. Смотрят, а это Кострюк. Тут же его в холодную стащили. И тогда всем миром за чудище принялись. Окружили его, пики наставили, пушки нацелили. Вдруг из толпы выбежала Аленушка, встала перед Чудищем, собой заслонила. "Не стреляйте, кричит, не чудище это вовсе, Чует мое сердце". А потом обернулась к чудищу и говорит: "Если ты стар человек, будь мне батюшкой, Если мал паренек, будь мне братом меньшим. Если добрый молодец, будь мне суженым. По добру говорю, от чистого сердца". Обняла она чудище и поцеловала. И раздался тут гром великий, и сверкнула молния, И пропали чары колдовские. Финист ясный сокол стоял перед Аленушкой. Вот уж радость-то была! А больше всех, конечно, Аленушке. И начали тут готовить пир на весь мир, Чтоб победу отметить и свадьбу отпраздновать.