Птицами в города

На обочине города, в роддоме имени Ленина я Родился, попав сюда, сюда. Тридцать семь, неудачник, живу у мамы. Ни квартиры, ни тачки, зарплаты мало. Я охранник в магазе два через два. Жмёт внутри дней череда. Жизнь прошла мимо. Тридцать семь. На карниз силуэт птицы сел, Что напомнило миг двадцать лет назад, Где вокруг целый мир и азарт в глазах. Лёха вышел во двор, чтобы подышать. Не с кем, но хотелось бы по душам. Подушатана лавка и уголёк в темноте дворов выдаёт Лёх. Не заметив его, старый педофил девочку семи лет В тачку потащил. Лёха кинулся в бой раз на раз. Словил нож, но ребёнка спас. На обочине города, в роддоме имени Ленина я Родился, попав сюда, и теперь с головой вверь. Небо давит на головы, души мучая временем, Но летят они сквозь года Птицами в города. Что бы ты отдал, чтобы стать единым со всем? Клеточками мира понимать чувства манекенов, Но людей ха! Такое себе проклятье. Ты умирал, пока любимая снимала платье. Столь неприятен тон, обезличена футра. Высшая грань миров в виде битой посуды. Покуда я живу, видимо, буду любить. Пока не рушится мир, видимо, вынужден жить. Да, всё то зло вроде бы открыто. Видишь впереди свет, но как ни крути дно, Как ни крути дно, но как крути дно, Как ни крути дно, но как крути. Всё то зло вроде открыто. Видишь впереди свет, но как ни крути дно, Как ни крути дно, как ни крути дно, Как ни крути дно, но как крути дно. На обочине города, в роддоме имени Ленина Я родился, попав сюда, и теперь с головой вверь. Небо давит на головы, Души мучая временем, но летят они сквозь года Птицами в города.