Раскольников видел смерть Катерины Ивановны

Раскольников видел смерть Катерины Ивановны, Но странно, Был он почти спокоен. "А теперь пора и мне", Только и подумал он И отправился на квартиру Сони. Кто тут? Ради бога, не пугайся, Соня. Это я. Я сказал вчера, Что если приду сегодня, То скажу тебе, кто убил Лизавету. Ну вот я и пришел сказать. А Что, нашли, что ли его? Нет, не нашли. А Как же вы про это знаете? Угадай. Господи, ну что же меня так пугаете? Ну, стало быть, Я с ним приятель большой, Если знаю. Он эту Лизавету Убить не хотел. Он ее убил нечаянно. Он старуху убить пришел, когда она была дома одна. А тут вошла Лизавета. Он тут И ее убил. Да не можешь угадать-то? Нет. Погляди хорошенько. Теперь угадала? Господи, Господи! Соня, Соня, перестань. Не надо, не надо, не мучь меня, Соня. Господи, да что же вы это над собой сделали? Что ты делаешь? Что ты, безумная, обнимаешь, целуешь меня, Когда я сказал тебе про это. Себя не помнишь. Нет теперь несчастнее тебя человека В целом свете. Не оставишь меня, Соня? Нет, нет, никогда и нигде. Всюду с тобой пойду, в каторгу с тобой пойду. Я, Соня, еще в каторгу-то, может, и не хочу идти. Убийца! Да как это? Да как это? Вы такой Могли на это решиться. Ну да, чтобы ограбить. Ты был голоден? Ты чтобы матери помочь? Знаешь ли, Соня, Я ведь только сейчас, Только теперь понял, зачем я приходил к тебе вчера И куда тебя звал. За одним только и приходил. За одним только и звал. Не оставить меня. Не оставишь, Соня? Нет. Вот, вот теперь ты ждешь от меня объяснений. А что я тебе скажу? Ничего-то ты в этом не поймешь, а только Исстрадаешься вся из-за меня. Нет, нет, это хорошо, что ты пришел. Ты говори, ты говори, я про себя все пойму. Да, да, говорить сейчас надо. Я вот--я начать не умею. Я действительно хотел помочь своей Матери. Нет, Ложь! Не так все было. А вот слушай, Соня, как все было. Я... Я, видишь ли, Наполеоном решил сделаться. Вот и убил по примеру великого авторитета. Мне нужно было, Соня, узнать, Узнать, и я теперь знаю, что власть в этом Мире дается только тому, кто посмеет наклониться и Взять ее. Кто на большее посмеет плюнуть, Тот законодатель, кто больше других посмел, Тот и властелин. А я вот тогда захотел только осмелиться. Мне нужно было знать, тварь ли я дрожащая, Как и все, или человек, Вошь ли я или право имею-Убивать. Убивать-то право имеете. Да ведь как убил-то? Разве так убивают? Разве я старушонку эту несчастную убил? Я Себя, Соня, убил. Так-таки навеки себя и ухлопал. Оставь меня. Экое страдание-то. А теперь Говори, Что мне делать. Что делать? Встань, Поди сейчас же, сию минуту Стань на перекрестке, Поцелуй сначала землю, которую ты осквернил. Поклонись на все четыре стороны И скажи Вслух всем: "Я Убил". И тогда Бог снова тебе жизни пошлет. Пойдешь? Пойдешь? К ним Не пойду, Соня. А жить, жить-то как будешь? Ну, жить-то с чем будешь? Ну как без человека-то прожить? Ну зачем? Зачем я пойду к ним? Подумай, ведь они же сами миллионами людей изводят. Да еще за добродетель почитают. Подлецы! Не пойду к ним. Эдакую-то муку нести ведь целую жизнь. А я привыкну. И вот что, Соня, они сейчас меня ищут, Ловят. Только вот что, я им не дамся. Я еще с ними поборюсь. Ох, как я с ними поборюсь! Но в острог-то они меня теперь наверняка посадят. Будешь приходить ко мне, Когда посадят меня? Буду, буду. Есть на тебе крест? Нет. Ведь нет. Вот. Вот возьми мой кипарисный, У меня другой есть. Мы с Лизаветой крестами Поменялись. Вот медный, возьми. Возьми, это мой! Потом дашь. Хорошо. Хорошо, потом, Когда на страдание пойдешь, тогда и наденешь. Придешь ко мне, вместе помолимся и пойдем