Шаманим

Мать-земля покоит тайны мудрых курдов, В ее недрах тает потерянный урбан Будда. Смотрю сверху Аид, палец снизу и на тот свет Автоматом открывается визовый заве визави в Pleasantville. Просидим до зимы, А после по снегу ногами осми. Господи, эти песни о любви, а меня выносит только То, что в реале серьезно в уголках мозга. Сослепу строки свежего поста, оставь текста, Запятнанного, как усталь растает, Тает кровью отроков. Ящик меняет местами президента и Бога, И сколь угодно много богдит орлить эта погань. От порога до гроба нести торбу устал, Мой пьедестал бьет, ласкает сердце утробу. Снисхождения у врагов я так и не сыскал. Ведомый звуками я погружаюсь в этот сон, Там за туманами дурма в основном. Меняю образы, слова мчут в унисон, Перебирая в голове мысли колесом. Пять сотки можно медленно прохавать нити, Неистощаемый тот слад, что не похож на примесь. Бесценный тот товар, что не дают на вынос, И эту тему не унять, как этот сладкий привкус. Дерзко, дескать, уловили искру, Не суйся, пресный, то испортишь прикус. Старый лаги голосом под утро, воздух оттенка серого С перламутра. Вот так поставим головы на место. И пусть так шаманим иглами на сердце. И пустяк, перетекая в килогерцы. Да вот так, эйоу, вот так, давай. Поставим головы на место. И пусть так шаманим иглами на сердце. И пустяк, перетекая в килогерцы. Да вот так, эйоу, вот так, давай.