Лайфа

Не сольются никогда. Да. Да. Ве-е-е. Когда-то давно, еще при режиме Союза, Бабос не делил людей на лидеров и лузеров. Где-то после Олимпиады, лет так через шесть, Я в холодную февральскую стужу появился на свет Совсем не для рэпа, а так, на радость папе И маме. Тогда никто не знал про пластиковое оригами, Про бутылки с дырками. Тогда бесплатно учились, тогда не встречались, Тогда просто дружили, сыр из печати не продавали. Долбаный глянец, да они так верили в Бога, Больше власти поклонялись, клялись в вере. Стояли в очереди на хаты. Слово "ура" на парадах заменяло слово "пиздато", Ведь не было мата и вроде бы не было Секса. Тогда меды не рвались у детей из хрущевских Подъездов. Я начал свой путь далеко не со двора С зотом, далеко не с теленок, познав голод и Работу, я вот он счастливый на фото в семейном Альбоме моей все-таки грустной истории. Затем девяностые, переезды на новое место. На этом моменте закончатся фотки из детства. Потом все по-другому. Потом я в силковой. Оковы дворов, воровские законы, дурные загоны. Взрослеть было больно. Постепенно таяла вера и лет так в шестнадцать вновь Впервые пробралась потеря. Что по итогу? Ненависть к Богу. Петляла дорога, Все к черту с порога, осталось немного. Скоро поймет, и он снова научится верить, Когда в восемнадцать вновь снова проберется потеря. Это потом уже в двадцать лет родился мой рэп. Это потом уже стелился куплетом куплет. Потом уже стал верить чуть глубже, Дабы очистить свою и без того гниющую душу. Это жизнь, пропитанная нотами. Городской смог ловил айфоу аккордами. Повязанный однажды не в праве судить либо за Банкноты, или по совести жить. Оттепель чувств вроде любовь и мохито вкус. В текстах песен грусть, как карусели качнулись. Но по прошествии времени, даже когда попал в телик, Любовь вменена деньгами и крики, истерики. Потом я, как растение, гроза Пелевина. Полгода трезвым было лишь воскресенье. Нет, не верил я, что люди могут так предавать. Страшно было знать, что нечего больше терять. Ни дать, ни взять. Внутри пустота поедает остатки Обдолбанной музы. Острые иглы метят удары пульса. Да хуй с ним. как так жить внутри обмана И лжи? Чертовка судьба, сука любовь, Такая вот жизнь. Опыт сын ошибок пробудил альтер эго. Зерном сомнения оно прорастало сквозь землю. Судов кабала, веселые будни казненных. Взятки гладки, оплот бесценной свободы. Десять лет по итогу крестом закинув за спину, Грызем все с женой, рощу сына мужчиной. Причины просты, им следствие жизнь. Есть вера, надежда, любовь. За них и держись. Боже, может воля твоя вложила Перо в мою грешную руку, а бит научила ложиться В унисон сердечному стуку. От фамилии с именем взял я по букве, видите, Между буквами, а псевдоним исполнителя.