Наше время E

Что за время мои пацаны ходят со стволами? Нет, они не гангстеры, но всякое бывает. Нет, они не ангелы. Покой нам только снится. У Нат Кейса бит красивый, как Екатерина Шпица. Мечтаю освободиться, начать с нуля, Сделать дело, понимаешь, не торчать и гулять. Жизнь давала нам шансы, мы их ломали, пароли. Выходим с дисквалификацией, как Мамаев, Как Горин. Когда мы начинали это, вообще тут не Было рэпа. Наши куплеты, шаришь это, Бля, то еще ретро. Я видел время модемного интернета. Я застал появление первых mp3 и треков. Тогда у рэперов в карманах ничего, кроме веток, Без Spotify и стримов одни лишь диски, Кассеты. Мы топили за идею, резали сэмплы YouTube. Мы о плате болтали по MTK, а не в YouTube. Не было труб, не было смартфонов и камер, Но было тру на MP3, ноунеймер с югами. Что за время мои пацаны носятся с долгами? Кто-то нюхает, бухает, кто свои срака мотает. Похуй, тридцать три или шестьдесят. Мама, прости меня, родного сына. Пацаны шальные, где бы ни были, шизят. Я встану на колени, мама, мне наболело, Сына. Похуй, тридцать три или шестьдесят. Мама, прости меня, родного сына. Пацаны шальные, бы ни были, шизят. Я встану на колени, мама, мне наболело, Сына. Наше время, каким же оно было? Кучу людей раскидало и заплыл в яд своих же Ожиданий от других. Но теперь уверен, что никого не было и их Идут вкрадчиво. Тихо-тихо вкрячились ведра бурелома и горькая лиха Рубит на щепки мачты. Видать, наделал too much дыма. Мечты о единстве покрыл дурманящий туман. Тут мал был, а думал, что велик. Зря в детстве неприлично вели они свой дневник. Куча дел у них осталась не записана. И кусает губы горько паренек за лысина. И наше время, где все извращено, Тонет мешком доверия, как в речке щенок, Не ощущая ног. Бывали в ситуациях неуменья, молвит нет, Смертельно опасно, раскидая жизни атлас без складок. Ростки бескорыстья помятуйте без сладок. Атлант с небосводом на плечах. Они титаны стартера или груды хлама, Как W-образное вегло без стартера. Искатель в безотвязных зыбучих песках. Ты без карты ориентируйся в злой пуче без карты. Злоебучая, злая пуче, йо. Похуй, тридцать три или шестьдесят. Мама, прости меня, родного сына. Пацаны шальные, где бы ни были, шизят. Я встану на колени, мама, мне наболело, Сына. Похуй, тридцать три или шестьдесят. Мама, прости меня, родного сына. Пацаны шальные, где бы ни были, шизят. Я встану на колени, мама, мне наболело, Сына. Мне говорили пацаны, у вас хуй что выйдет. На районе с пивасом я таких кучу видел. У нас все в лучшем виде. И это двадцать-двадцать. Остап Ибрази, мы продолжаем драться, Драться. Я рос на стадике между два восемь и Три девять. Мои братухи рядом все с бабосом и При деле. Мои братухи это помесь выгоды и чести. Оплата налом, нахуй ваши липовые чеки. И это двадцать-двадцать. Наше время настало. Ебал я бани, плацы. Я заебался развлекать вас, как Бонифаций. И пересказ всей своей жизни вам оставил вкратце. Вещаю с улицы подъездный флоу, рэп с притона. Рыночные отношения это рэп с приколом. Люди звери, люди крысы, десептиконы. И рядом с рожей Гитлера у них висят иконы. Похуй, тридцать три или шестьдесят. Мама, прости меня, родного сына. Пацаны шальные, где бы ни были, шизят. Я встану на колени, мама, мне наболело, Сына.