Стал ментом E

Детство часто вспоминаю, часто вспоминаю детство. Хотя с той поры веселой много, конечно, Позабылось. Малой я все-таки был тогда, В детстве-то. Детство оно как наваждение: То накрывает с головой, то потихоньку попускает. Нет, конкретные события всплывают в памяти, Конечно, редко, но ощущения, давно забытые ощущения Воскресают вновь и вновь. Помнится, какими громадными мне тогда казались Деревья. Думалось, что если взобраться на эдакую Верхотуру, рукой Бога за бороду ухватить можно. Недалеко-то. А батьки, какими огромными были тогда Наши батьки! Усища, ручищи, сапожищи. Потом, конечно, малость заплюгавили. Кто спился, кто сбухался, кто скурвился, Как Андрюхин батя. Да, сначала на блядках пропадал, Потом просто махнул на все рукой и удочки смотал. Молодухи на ПМЖ. Ну а ты, мамка, кружись одна как хочешь, Одна с тремя детьми. У батьки начинается новая красивая жизнь в Горли с Молодухой. Все с чистого листа. Но в светлых детских воспоминаниях все это, Конечно, блекнет. Вот пацаны в полном составе едут на великах на Речку купаться. Кто последний, тот пидор. Весело было. Дрались раз по пять на дню. Прятки, догонялки, сифа, футбик, Хурмели, шухарили, всяко разно творили. Когда с зоны приходили старшаки, у костра ходили Рассказы о правильных понятиях, Подлых и позорных ментах и дратухаях, Наставления о том, как надобно держать масть в этом Ссученном мире. Детвора слушала все это, Затаив дыхание, почти не моргая, Впитывала лагерную мудрость, как губки впитывают в Себя воду. Так мы и росли, бойко росли. Зуб за зуб, кровь за кровь. Один за всех и все за одного. Но что-то пошло не так. Я понял это ясно, я понял это в один Из тех погожих дней, когда Ренат Рафик, Которого все кликали Татарином, швырнул кирпич в Сидящего на дереве дятла. Дятла раскурочило напрочь. Татарин умер в моих глазах немедленно. В порыве праведного гнева все принялись метелить Убийцу. После братва бросила падлу в пруд, Куда стекала местная канализация. Потом в заплаканного все плевали, Совершали над ним непристойные манипуляции, Имитируя половой акт, называли гнидой, Пидором, не пацаном. После этого с Татарином никто не разговаривал и даже Не здоровался с ним за руку. Этот эпизод мне в душу запал сразу и оставил Нехороший осадок навсегда. Такое чувство, будто кровь этого красивого дятла Каким-то образом оказалась на наших руках. И мне от этого делалось нехорошо. Пацаны говорят: "Не забивай себе голову, Не кори себя. Все было по справедливости, все по чести". А мне все равно погано. И чутье меня не подвело. Бля, как в воду глядел. Лето красное пропело, детство в спину просвистело и Тюрьма глядит в глаза. Померли деды, забухали и скоро тоже померли батьки. Кощей сел, Пискля торчался, Андрюху с Гапоней Завалили на строительном рынке, А Татарин стал ментом.