Эпизод 4. Беспредел E

"Ну и мудак же ты, сосед. Ты с каждым годом все лохмачей делаешься", Мысленно молвил Акакий. От тебя, от этого дурака, так не отделаешься. Он может и ограду завалить, и даже крест на Болото утащить. Что доброго от него ждать? Нет, ты это зря придумал. Давай просто решим проблему по старинке: Выйдем за оградку раз на раз на кулаки, А потом вернемся каждый в свой удел и забудем Уже, наконец, эту горькую распрю. А вот в хер ты угадал! Я тебе не хвост собачий, ирод. Ты имеешь дело с протоиереем Никодимом. И это война, война на уничтожение, Полнейшее истребление под корень. Тут с дубиной наперевес прибежал сердитый мертвец Смерть-вячкой. Это был Иван Акакевич с супругой, За ними еще трое облезлых, но с почти целыми Глазными яблоками. То были его, Ивановы, сотоварищи. Следом спешила еще ватага племянники и братья Ивановой супруги Галины. Еще ковыляли с пяток-другой каких-то уж совсем Ветхих скелетов: кто без черепушки, Кто без рук, кто по-пластунски без ног. Многие сыпались прямо на ходу. Это была старая гвардия Акакия. На сторону Никодима встали все усердные богомолы, Завсегдатаи его прихода, в основном старухи. Заварушка начиналась нешуточная. Друзья-товарищи, братья, сестры, Зятья, кумовья, отцы и дети, узы крови, Узы дружбы, другие какие причины все переплеталось Самым причудливым узором. Все вокруг зашумело, загудело да понеслось хромой Козой галопом, вскачь по огородам. Покойники стали друг с дружкой спорить и ругаться. Кто-то кого-то в чем-то громко убеждает, Кто-то вспоминает старые долги. Один мертвец клянется другому в вечной дружбе и Безвозмездной помощи. Один другому объясняет, какой тот педераст, Что не стоит в одном ряду с ним, с Акакием. Третий всей душою и мощами с Акакием, Но приходится Никодиму родней. Четвертый так горячо орал, призывая мертвых встать На защиту батюшки, что аж вылетела челюсть. У пятого свои доводы, у шестого свой интерес. Седьмому, восьмому эта ссора вообще безразлична, Но сын полез или жене больше всех надо. Тут и там вспыхивает мордобой, Где-то еще нет нет, но вот-вот начнется. Кто-то старается угомонить враждующих, Но разнимает драку и, ненароком получив Оплеуху-другую, скоро сам сигает в самую гущу Рукопашной. Скоро добрая часть этого мертвецкого поприща Попросту забыла, в чем был сыр-бор изначально, И раскололась на три большие разборки и бесчисленное Множество мелких драчек междусобойчиков. Никодим, паря над битвой, выразительно читал Апокалипсис. "И вышел другой конь рыжий, и сидящему на нем Дано взять мир с земли". Тут ему угадали тяжелым булыжником по черепу, Отчего тот в глубоком нокауте упал в толпу, Где ему еще хорошенько намяли бока. Ваня Кожемяка с братками держались вместе. В куче-мале они вплотную встретились с контуженным Никодимом. Поп с ног до головы облил их всех Безмолвно холодным презрением. Куда зыркаешь, вошь? Я те ща колени прострелю. Не успел Иван взять его за жабры, Как поп при помощи магической ярости поднял его Вверх тормашками и с силой припечатал головою оземь. Зеленые вы еще с отцом Никодимом тягаться. Это что, типа нам сорок дней нет и нас Можно чмырить, что ли? Мы типа духи, как в армейке, да? А хуле? Каратисты и боксеры начали выписывать свои Коронные приемы, исполняли убойнейшие прямые, Ломовейшие быковые, пытались угадать с вертушки по Рогам. Но батюшка в совершенстве владел техникой Бесконтактного магического боя, Отчего братки теряли равновесие, И все удары приходились мимо, а то и друг По другу. Припечатанному Кожемяке приходилось совсем Несладко: позвоночник его, продрав пиджак, Торчал наружу, а голова сильно была перекошена Набок. Бедолага ползал на четвереньках. Блять, что за беспредел? Здесь вообще есть смотрящие? Акакий бродил по самому горнилу бойни, Тщетно призывая мертвецов к порядку. Люди, опомнитесь, опомнитесь! Вы же мертвые, блять. Посмотрите, в небе над погостом сияет полная луна. Сегодня в этакую ночь нам должно устроить пир, Но не эту безобразную драку. Скоро Акакий был жестоко избит.