Фома благославляет Ростанева и Настю

Теперь Слушайте же мою Исповедь. Егорий Ич, Давно уже наблюдал за вами. Я знал ваш эгоизм, Ваше неограниченное самолюбие, Ваше феноменальное сластолюбие. И кто может обвинить меня в том, Что я поневоле затрепетал о чести наиневиннейшей Засоб? Ну-ну-ну, ты не очень-то распространяйся. Я видел, что нежное чувство расцветает в ее сердце, Как вешняя роза. И невольно припомнил Петрарку, Сказавшего, что невинность так часто бывает на Волосок от погибели. Кто мог мне поручиться за вас, Егорий Илич? Зная необузданное стремление страстей ваших, Я вдруг впал в бездну ужаса и опасений насчет Судьбы наиневиннейшей из девиц. Ты мог так думать? С замиранием сердца я следил за ними. Если хотите узнать, как я страдал, Спросите У Шекспира. Он расскажет вам в своем "Гамлете" о Состоянии души моей. Оттого-то и видели вы мое тогдашнее желание удалить Ее из этого дома. Я хотел спасти ее. Оттого-то и видели вы меня раздражительным и Злобствующим на весь род человеческий. Ооо, Ооо! Кто меня помирит теперь с человечеством? Опять ссылаясь на Шекспира, скажу, Что будущность представлялась мне как мрачный омут Неведомой глубины, на дне которого лежал Крокодил. Поступки ваши удостоверили меня во всех подозрениях Моих, поступки. Фома, Фома, если так, я, конечно, Я чувствую. Если вы действительно чувствуете, Полковник, то благоволите да слушать, А не перебивать меня. Продолжаю. Вчера, Когда вы осыпали меня золотом, Я подумал: Он удаляет в лице моем совесть, Чтобы удобнее совершить преступление. Неужели ты так думал? Само небо внушило мне это подозрение. А под утро я застаю Егорий Ич! Ни слова об этом. Вот тогда же я и решил в последний раз Публично испытать вас. Но вы за благие намерения мои, вы вышвырнули меня. Падая, Я думал про себя: Так-то вознаграждается добродетель. Тут я ударился оземь. Избитый, Мокрый и готовый схватить лихорадку, Я вернулся сюда, чтобы исполнить мой последний долг. Подозреваемый В оскорблении девицы, за честь которой я, Как храбрый рыцарь средних веков, Готов был пролить по капле кровь мою, Я решаюсь теперь показать вам, как мстит за Свои обиды Фома Опискин. Протяните мне вашу Руку, полковник. С удовольствием, Фома. И так как ты вполне объяснился о чести Наиблагороднейшей Засоб, то, разумеется, Вот тебе моя рука. Подойдите, Милое дитя. Я? Вы, Вы. Дайте и вы мне вашу руку. Соединяю И благословляю вас. Будьте счастливы! Вот как мстит за свои обиды Фома Опискин. Ура! Маменька, маменька. Нельзя. Ура! Ура! Ура! Ура? Ура! И на колени, на колени, дети сердца моего, Перед нежнейшею из матерей, на колени и просите у Нее благословения. Смотрите, какой ход. Гневом взять не удалось, так он решил стать Благодетелем. Маменька, Я согласна. Шампанского, шампанского! Нет, нет, ни шампанского, А свечку Богу поставить, образу помолиться, Да образом и благословить. Маменька. Ой, маменька, Маменька. Фома Фомич. Все, Финита. Теперь каждый будет считать, Что это Фома всех осчастливил. Что вы? Я говорю всех завоевал. И вас тоже. Вы первый крикнули ура. Ну и что же? Да так, ничего. Как видно, наследственное от дядюшки. Ха, ура кричать. Я так чувствую. Вот-вот я и говорю, капитальнейшая черта характера. Оставьте! Фома Фомич, Фома Фомич, Вы виновник этого счастья. Чем мы можем воздать? Фома, Если когда-нибудь тебе потребуется моя жизнь, Повелевай. Фома Фомич, вы наш благодетель. Я не знаю, чем вам заплатить за все это. Я только знаю, что я буду для вас самой Нежной, самой наипочтительнейшей сестрой вашей. Вот они какие, ангелы! Да, да. Я и не знала, что вы такой хороший человек, Фома Фомич. Я была к вам непочтительна. Простите меня, Фома Фомич. Если бы вы только знали, как я теперь вас Почитаю. Я вам подушку гарусом вышью. Да, Фома Фомич, вы уж простите меня, Дурака. Не знал я, не знал. Вы, Фома Фомич, не только ученый, Да вы просто герой. Вы такой человек, такой человек. Просто созидатель всеобщего счастья. Да, именно, созидатель всеобщего Счастья. Шампанского за всеобщее счастье! Это Илюша. Вот тебе самое время и музыку. Сережа! Как хорошо, как хорошо.